III. 2008 год

III. 2008 год

Юля, ну ты таки дура! Опять на Кипр

Остался час, всего лишь час, и я снова на «Острове Любви»… Помнишь ли ты меня, Кириякос?

Сидя в самолете, я испытывала смешанные чувства. И предвкушение огромной удачи, и ожидание того, что этот мой приезд волшебным образом избавит меня от проблем насущных, коих я достаточно нажила за последнее время… Каким именно образом это все произойдет, я еще не знала, но чувство умиротворения тем не менее испытывала. Конечно, было немного тревожно, я ведь в один момент приняла это решение и перевернула с ног на голову всю свою налаженную жизнь… Как же будет жутко, если мои надежды не оправдаются и мне придется возвращаться домой ни с чем…

А что дома? О-хо-хо… Квартира, понятно, есть. Но я заселила туда квартирантов. А вот парикмахерскую похерила… Вот так взяла и бросила в один момент! Совершенно не испытывая никаких чувств по этому поводу. Мне просто в какой-то момент стало совершенно невыносимо все, что меня окружало. И парикмахерская в том числе. В ней все осталось по-прежнему, все те же девчонки-мастера, все та же клиентура… А вот я стала какая-то другая, что-то сломалось-таки во мне, пропал кураж, что ли?

И после развода с Ромой как-то все очень быстро пошло у меня наперекосяк… Я начала выпивать почти каждый день, старательно доказывая себе, что веселюсь! И что я теперь свободна! Всегда находились «друзья», но пили почему-то за мой счет. Накопления таяли, а на работу не «стояло». В итоге насобиралось нереальных долгов за квартплату — раз! За аренду — два! Золотишко плавно перекочевало в ломбард… Сумма долгов оказалась настолько огромной, что даже при самом удачном раскладе расхлебала бы я не скоро. Только вот расклада удачного не предвещалось, на носу зима. А зимой в парикмахерских мертвый сезон.

А апофеозом всей этой поганой канители был Колюня!!! Я нашла себе «милого» ухажера, кавказской национальности. Все б ничего, да парниша наркоманом оказался… А я, добрая душа, давай яростно «спасать» его душу пропащую.

Душа в спасении нуждалась едва ли, а вот кушать просила регулярно. И стала я, горемычная, частым гостем ломбарда… Брр! Мерзко на себя в зеркало стало смотреть, а еще гаже осознавать, что от невыносимой тоски я хватаюсь за этого Колюню, как за соломинку, лишь бы не увидели все вокруг как мне плохо. С виду-то он ничего, симпатичный, веселый…

В общем, заимев жениха-наркомана, массу долгов и быстро прогрессирующий комплекс неполноценности, я начала с новой силой тосковать по Ромашке. В глубине души понимая, что жить мы все равно не смогли бы никогда, слишком больно друг друга ранили, необратимо.

И одно я спасение видела — смыться! Куда подальше, лишь бы отдышаться! Втайне надеясь, что не все еще потеряно, и он помнит меня и спасет от этого ужаса…

Оставаться дома, слышать укоры матери, мучиться угрызениями совести по поводу воспитания дочки и все равно скатываться вниз…

Нет, нет и нет!

И вот я лечу на Кипр, само собой, опять в кабаре!

Одна вещь омрачала мне настроение. Когда я проходила паспортный контроль, зазвонил телефон. Рома! Ведь он не звонил мне четыре месяца. И звонил он очень долго, хотя не знал, что я уезжаю. Почувствовал? Или мать проболталась?

А я так и не подняла трубку, отключилась… Почему-то стыдно мне было за себя, и сказать совершенно нечего. А наверное, надо бы. Надо бы рассказать как я запуталась, как я связалась с наркоманом и голодранцем, как я безумно тоскую… Но я выключила телефон и шагнула к регистрационному окошку.

На манеже все те же…

— Ой, какие люди! — заулыбалась Машка-бармен.

— Ага, снова я, в трусах и каске, — засмеялась я, — а тут, я смотрю, на манеже все те же!

— Да, вот месяц назад приехала с Украины, отпуск Христакис дал, и опять на три-четыре года! — вздохнула она.

— Ну ничего, разбогатеешь небось! — хмыкнула я.

— Ну да. Да, в общем-то, мне уже Кипр как дом родной. Семьи нет, детей не нажила, — рассуждая вслух, Мария разгружала в холодильник ящик пива.

— Успеешь еще. А толку, что я замужем побывала? Только что квартиру нажила, а так… Одна нервотрепка, честно говоря.

— Это просто говнюк попался, поэтому так. Зато дочка есть, — завистливо протянула Машка.

— А может, все они такие, а? Вот не верю я вообще, когда хвастаются семейным счастьем! Прям слушать противно, — ответила я.

— Не знаю, не знаю… На меня за всю жизнь только этот хрыч старый позарился, — махнув головой в сторону Христакиса, сказала девушка и тут же ехидно добавила: — Это ж ты у нас мастер романы крутить! Это ж уметь надо так!

— Ты о чем? — осевшим голосом спросила я, распрекрасно понимая, о чем она.

— А то ты не знаешь! О Кириякосе твоем.

— Как он, Машка? Помнит меня? — не выдержала я.

— Хм, — загадочно усмехнулась она в ответ, — помнить-то помнит. Только вряд ли тебя это обрадует!

— Почему? Я и приехала сюда, честно говоря, в надежде на него… Что случилось-то?

— Фух… Ты сама все увидишь. Вот придет, и посмотришь, — как-то наигранно невесело сказала она, а в глазах мелькнул злорадный огонек.

Я отошла от барной стойки с неудовлетворенным любопытством. Выспрашивать у Машки не хотелось и показывать ей свое волнение по этому поводу тем паче. Тогда, три года назад, она просто лопалась от зависти, когда на меня обратил внимание Кириякос. Сколько гадостей она ему нашептывала, сколько раз жаловалась боссу, Христакису. Значит, не буду доставлять ей такого удовольствия и действительно сама все увижу.

А теперь нужно рассказать, кто это, Кириякос. В предыдущей части я упустила это событие, заменив его поездкой в Египет (хотя она тоже имела место). Сделала я это для пущего художественного эффекта, чтоб не перегружать одну сюжетную линию другой. Так что простите мне это.

А на самом-то деле после Египта я поехала работать на Кипр, в паб Христакиса. А уже по возвращении открыла парикмахерскую…

Но песня не об этом, а о том, кто ж такой Кириякос.

Кто такой Кириякос?

Работа в пабе — это все те же дринки за деньги. Отличие от кабаре лишь в том, что не нужно танцевать. Ну а что такое консумации, я уже рассказывала в предыдущей части.

Так вот, три года назад приехала я на Кипр и попала в этот паб. Он находился в живописной деревеньке, в двух шагах от моря. Красотища вокруг — неимоверная! Мне вообще очень нравится Кипр, а это место оказалось просто необыкновенным.

Столиков в пабе было всего четыре, и располагались они у окна, из которого открывался восхитительный вид на горы.

И, глядя на этот пейзаж, чувствуя в этом месте какую-то необыкновенную легкость, подъем, смотря на жизнерадостное настроение всех местных жителей, я как-то молниеносно и нечаянно, что ли, влюбилась!

Дело было так.

В паб вошли двое молодых людей, присели за столик, заказали напитки и вышли к бильярдному столу. Сыграв несколько партий, они вернулись на место, допивать пиво. Машка среагировала моментально и начала делать мне знаки глазами. Иди, мол. Я и пошлепала. Присела рядышком.

— Здравствуйте, составить компанию? — улыбаясь на все тридцать два, спросила я.

— Да, иди возьми напиток, — сразу согласился один из них, даже не взглянув на меня и продолжая о чем-то оживленно беседовать со своим товарищем.

Я пошла за стаканом, понимая, что второго не будет. Эти ребята пришли просто поиграть в бильярд и из уважения к заведению просто ставят девочке стакан. Я сидела рядом, рассеянно слушая греческую речь, ничегошеньки не понимая. Внимания на меня никто не обращал, и я спокойно потягивала коктейль «водка-грейпфрут», время от времени поглядывая на часы. Тут Машка отчаянно замигала, тыча пальцем в запястье: время, дескать.

Я тронула одного за локоть. А когда он повернулся, у меня сердце просто оборвалось… Я потеряла дар речи, настолько он показался мне красивым.

— Мне нужно уходить, время. Может быть, еще один напиток? — робко спросила я.

— Нет, — покачал он головой.

— Почему? — улыбнулась я, ругая себя в душе за то, что не попыталась втянуть его в разговор раньше.

— Ты некрасивая! — засмеялся он.

— Я? — привстала я, собираясь уходить. — Неужели совсем некрасивая?

Наверное, все мои эмоции были написаны на лице в тот момент, и он потянул меня за руку.

— Останься, я шучу. Ты очень-очень красивая, правда.

— Мне идти за напитком? — уточнила я.

— Нет, Мария сама принесет. Мария! — позвал он, подняв руку.

Машка недоверчиво посмотрела на него.

— Еще напиток? — округлила она свои светло-голубые бесцветные глаза.

Мужчина кивнул. В общем, я не знаю, как это произошло, когда пытаюсь вспомнить, не выходит. Все было словно в тумане… Помню одно — на втором стакане мы с ним начали целоваться. Причем настолько неистово, как будто встретились двое влюбленных после долгой разлуки.

А потом был третий стакан, потом четвертый… Друг его ушел, а мы все продолжали целоваться. И так всю ночь, пока не закрылся паб.

На ночь он меня не забрал, ушел, пообещав, что будет приходить каждый день и ставить мне стаканы, чтоб я не подсаживалась к другим мужчинам. Я смотрела ему вслед и понимала, что я хочу его безумно, я уже почти влюбилась и мне будет очень-очень больно, если он не придет!

Высокий, с хорошей фигурой брюнет. Мне в нем нравилось все. Безумно красивые глаза, светло-карие, какие-то янтарные, нос, губы, голос, запах… Он был как с картинки. И я тоже нравилась ему! Но он был молод, слишком красив, и самое главное, не очень трезвый. У меня его слова вызывали, конечно, сомнение.

Это было бы просто невероятно. Учитывая то, что один напиток стоил 40 долларов, а это всего лишь 20 минут моего времени.

Пусть сегодня он купил 30 напитков, но это, скорей всего, оттого, что он выпил лишнего и сдуру потратил большую сумму. Может, машину продал. И завтра будет жалеть о потраченных деньгах.

На следующий день на кухне, уплетая вкуснейший кипрский куриный суп, я пустилась в рассуждения:

— Вот, пожалуйста, влюбилась! Старая блядь, а туда же! Ей-богу, чего я такая невезучая! — воскликнула я, глядя на соседку по комнате, Наташку.

— А чего ты невезучая-то? — удивилась она.

— А вот вечно на говно тянет, — хмыкнула я, — нет бы старикашку найти, миллионера…

— Миллионера хочешь? — хохотнула добродушная Натка. — Так ты его и зацепила!

— Не поняла! — вытаращила я глаза.

— Что там не понимать? Ты и зацепила мил-лио-нера, вчера, — раздельно по слогам произнесла она.

— Ты шутишь надо мной, что ль? — отодвинула я пустую тарелку и недоверчиво уставилась на нее.

— Тю на тебя! Я ж тут уже три месяца, всех постоянных посетителей знаю, скажи, Тань? — повернулась она к другой девушке. Таня утвердительно покачала головой.

— Он никогда не берет девушек на ночь, приходит в бильярд поиграть и ставит по одному стакану, — продолжила Наташка, — а вчера прям разошелся. Я чуть со смеху не умерла, когда смотрела на Машкину кислую мину, когда она тебе стаканы наливала.

— А я следила, чтоб яду не подсыпала! — поддакнула Танька.

— Она на него давно глаз положила, и так и эдак вьется, а он такой неприступный, — пожала плечами Наташа, — мы уж думали, гей… А тут вон оно как. Тебя, значит, ждал.

— Боже мой! Я не верю! — вздохнула я. — Как вы думаете, он придет еще?

— А кто ж его знает? Он женат, двое детей у него. Очень богатый человек, — ответила Наталья.

— Чего ты не веришь? Что миллионер? — хмыкнула Танька. — Так поверь! Думаешь, стала бы Машка перед ним хвостом мести, она ж только богатеньких любит.

— М-да… — только и смогла выдавить я.

Из зала послышался голос Марии:

— Девочки, в зал!

Мы глянули на часы, ровно три. Зашли в зал, расселись. Я мысленно отметила, что Кириякоса нет. Сердце сжалось до боли. Почему-то за одну ночь я свыклась с мыслью, что в моей жизни Он есть…

И тут я увидела на одном из столиков наполненный стакан.

— Это что? — обратилась я к Машке, предчувствуя что-то.

— Твой стакан, — холодно отозвалась она.

— Чего мой? Ты можешь нормально объяснить?

— Твой вчерашний клиент звонил, сказал ставить тебе стаканы, пока он не явится! И вообще, я не обязана тебе ничего объяснять! — вдруг вспылила она. — Есть стакан, иди и сиди там!

— Чего ты психуешь? — крикнула Наташка. — Ставят ей стаканы — радуйся! Он никому столько не ставил. Вон сколько вчера Христакис заработал.

— А чему тут радоваться? — огрызнулась барменша. — Она сюда что, лизаться и веселиться приехала? Надо работать!

— А тридцать стаканов — это не считается работой? — пошла я в наступление.

— Ты должна с разными клиентами сидеть! — взвизгнула Машка.

— А этого, значит, нужно было на хрен послать, так? — прищурилась Наташа. — Да и какая разница! Влюбился он в нее, чем вам-то плохо? — продолжила она.

— Ха-ха! Влюбился! Не будьте дурами! — зло выкрикнула Мария. — Он женат, и она ему не нужна! Поиграет в любовь, и все. А ты домой без денег уедешь. Все они тут такие!

— Ну, во-первых, он не из тех, кто в любовь играет, — веско сказала Наташа, — и ты это прекрасно знаешь!

— А ты вообще… — пошла вразнос Мария, но визг ее прервала открывающаяся дверь.

Он пришел!

Он приходил каждый день, просиживал со мной все время, иногда забирал на ночь. Денег с него брать я не могла, он сам мне давал, но немного. Через пару недель он подарил мне кольцо с брильянтами. Пять камешков, причем довольно крупные.

— Это что? — улыбнулась я. — Такие кольца дарят на помолвку, а ты женат.

— Да, я женат, и развестись не смогу никогда, — ответил он, глядя на меня своими безумно красивыми глазами. — Но я могу предложить тебе всегда быть моей. Я тебя очень люблю.

— А как? Ты ж не сможешь жить со мной? И потом, у меня дочка, я не брошу ее.

— Не надо бросать, что ты! Хочешь, я заберу тебя сюда с ней, ты оформишь фиктивный брак с кем-либо… Я куплю тебе жилье и что-то, чтоб ты смогла зарабатывать свои деньги! Я не буду ставить тебя в зависимость от меня. Ты веришь мне? — Он прижал меня к себе, и на глазах у него выступили слезы.

— Я не знаю… — прошептала я. — Я очень хочу верить, но боюсь…

— Почему ты боишься? Милая моя, верь мне.

— Я ведь не одна, и потом… У меня нет никакой профессии, как я смогу работать? — сомневалась я.

— Да очень просто! Я куплю тебе магазин, и ты просто будешь управлять! — засмеялся он. — Магазин, кафе, да хоть этот паб!

— Я и языка толком не знаю, — упиралась я, — я боюсь!

— Я понимаю, твой муж тебя очень обидел, и ты теперь всего боишься… Он просто тварь! — глаза его вспыхнули.

— Кириякос, а если сделать так, как ты говоришь, то как? Мне нужно сделать ремонт в квартире, сдать ее, чтоб матери было на что жить… — рассуждала я.

— Сколько денег нужно на ремонт? — серьезно спросил он.

— Десять тысяч долларов примерно, — ответила я.

— Я тебе их дам. Теперь ты веришь?

— Ой, я просто не знаю, что и думать, — покачала я головой.

— Не думай! У тебя есть я теперь! Езжай домой, реши все свои дела с ремонтом, а я через пару недель приеду, и мы вместе вернемся сюда. Только… Ты правда любишь меня? — он с тревогой заглядывал в мои глаза.

— Я очень люблю тебя! — У меня защипало в носу. — И я очень хочу жить с тобой рядом, видеть тебя…

— Тогда езжай, нет смысла дальше тянуть! Чем быстрей поедешь, тем быстрей вернешься… Правильно? Ты ж вернешься? Вернешься навсегда, ко мне. Моя милая, любимая девочка… Только оставь мне вот это в залог, — смеясь, он взял в руки мой кулончик с шеи, — тогда я буду точно уверен, что ты вернешься.

Я уехала, деньги он мне дал, а у него остался мой кулон, золотой слоник с шевелящимся носиком…

Запоздалое раскаяние

Как вы уже догадываетесь, я к нему не вернулась.

Я совсем не хотела его обманывать, и я искренне его полюбила. Но страх оказался сильнее меня.

Вернувшись домой, я помирилась с Ромой. Он умолял меня простить его, он плакал, не отходил от меня ни на шаг, взял отпуск на работе. И сердце мое дрогнуло. Все-таки любовь какая была, и все-таки отец ребенка. А Кириякос — это так нереально хорошо, что и не может быть правдой! А вдруг обманет? А я в чужой стране, с ребенком… Да у него таких Юль сколько угодно может быть!

Поначалу он мне звонил, я брала трубку, говорила с ним, а Рома с немым укором стоял в дверях! Я тянула время, говорила, что мне нужно сначала закончить курсы, чтоб я в будущем смогла работать… А потом случилось то, что не могло не случиться. В один прекрасный день Рома схватил трубку, и он все понял!

После этого он позвонил еще раз, в тот же день. Он спросил: «Неужели то, что ты мне говорила, это ради денег, это ж немного денег? Я не верю в это, моя маленькая!»

— Нет, — тихо ответила я.

— Как хочешь, Юлия. Но помни одно — ты с ним уже жила…

Он, не прощаясь, положил трубку. Через несколько дней я попыталась набрать его, но безуспешно. Оператор день за днем твердил, что номер отключен… И так полгода я набирала и набирала, но…

Потом жизнь закрутила, я открыла парикмахерскую, и потихоньку история с Кириякосом превратилась для меня в какой-то нереально красивый сон.

Более того, я считала, что поступила правильно. Если он так легко ушел из моей жизни, значит, точно так же могло случиться и там, если б я приехала.

О том, что он дал мне денег, и это выглядело как откровенный «разводняк», я предпочитала не думать. Оправдывая себя тем, что для него это и не деньги вовсе, а так, три копейки… Да и вообще, у него таких Юль, скорей всего, дюжина на неделю.

Итак, после вышеописанной истории прошло три года. Жизнь семейная с Ромой так и не задалась.

Прав был Кириякос, ох как прав, когда сказал: «Ты ж с ним уже жила…»

Конечно, как он был педантом, так и остался. А для меня это как было невыносимо, так и осталось. Как был надутым и надменным, таким и остался. Да что там! Не меняются люди, и пытаться изменить их — гиблое дело. И надо ли? Кто сказал, что его характер плох? Он для меня невыносим, не более того. Возможно, для кого-то он будет идеальным партнером. Банально, но факт, мы элементарно не сходились характерами.

И ведь тогда я маниакально искала только худшее в его поведении, любую ситуацию рассматривала лишь с неприглядной стороны.

Только сейчас, когда я воочию, на примере Коли, убедилась, что такое действительно потребительское отношение, память мне услужливо начала подсовывать кадры из моей прошлой жизни.

Новый год, 2005-й.

У нас огромная, красиво наряженная елка. Куранты пробили двенадцать, мы выпили шампанского, и Рома радостно махнул в сторону елки:

— Ищи подарочек!

Я нашла красную маленькую коробочку, лежащую на пушистой еловой ветке.

— Ну открывай, тебе понравится! — довольно топтался рядом муж. — Это в твоем вкусе!

Я открыла и скривила кислую мину.

— Это что? — с сарказмом спросила я. — Да кто тебе сказал, что это в моем вкусе!

— Сережки Нефертити… — расстроенно протянул Роман. — В них весу — девять грамм…

— Блин!!! — капризно топнула я ногой. — Завтра же отнеси их в ломбард! Это отвратительная безвкусица, штамповка!!! Да хоть сколько грамм, они ужасные! Ты ж знаешь, я не ношу красное совковое золото!

— Юляша, но я подумал, пусть и такое золото будет… Они ж красивые, — срывающимся голосом оправдывался парень.

В итоге праздник превратился в безобразный скандал и виноватым оказался Рома!

А вот 2006-й.

На кухне у меня — дым коромыслом. Собрались друзья — соседи, собутыльники с маргинальными наклонностями. Час ночи, музыка орет вовсю, пиво льется рекой…

В час ночи послышался звук открывающегося замка — Роман возвращается домой с третьей смены…

Он заглянул на кухню:

— Что за херня? Ребенка разбудите! — нахмурив брови, резко сказал он.

— А, это ты… — пьяненько захихикала я. — Иди спать, не кумарь!

И хлопнула перед его возмущенным носом дверью. Праздник продолжался…

Или вот.

— Хочется праздника! — подмигнула Манька-массажистка.

— Так давай организуем, мать! — моментально поддержала я, складывая маникюрный инструмент в ящик. — Имеем право, рабочий день окончен!

— А твой трындеть не будет? — засомневалась она.

— Может, и будет, мне абсолютно все равно. Куда пойдем?

Не буду утомлять вас подробностями, исход дела был таков.

В неком кафе мы познакомились с такими же скучающими парнишами. Через пару часов возлияний захотелось любви…

Манька пошла направо — к своему новому знакомцу в гости, а я налево — потянула моего кавалера в парикмахерскую, на массажный топчан, ибо у него апартаментов не имелось.

Долго ли коротко — не помню, сколько часов мы предавались плотским утехам, перемежающимся новыми порциями шампанского и взаимными жалобами на моего «козла» и его «дуру», как вдруг раздался громкий стук в двери.

Приехал Ромашка, искать благоверную!

А благоверная нагло открыла дверь. Муженек услышал очередную порцию проклятий в свой адрес, еще и по морде схлопотал от «жениха»… Чай, не Геракл, всего метр шестьдесят восемь в прыжке.

Тогда мне было очень смешно, и ничуточки не мучила совесть. Я посвятила себя тому, что мстила ему и мстила, делая как можно больней. Я не могла простить ему нашего первого года жизни, не могла простить моих разбитых иллюзий, наверное…

А он терпел, я таки смогла его убедить, что он это все заслужил.

А почему я выгнала его из дома, я и по сей день объяснить не могу. Нет, могу, пожалуй.

В какой-то момент я обратила внимание на то, что его уже не очень трогают мои выходки, и относится он ко всему как-то слишком равнодушно. Я устраивала скандал за скандалом, а нужного эффекта не наблюдала. И я «накрутила себя», что он окончательно меня разлюбил и просто ждет нужного момента, чтоб бросить меня. Несмотря на все мои похождения и свинское поведение, для меня он по-прежнему был «светом в окошке», и я понимала, если дойдет до того, что он сам уйдет… А не могло не дойти, слишком много гадостей я творила, и я не верила в то, что это все простить можно.

И если это вдруг случится, у меня просто остановится сердце! Вот так возьмет и остановится, в один момент…

И приняла я «соломоново решение». Я должна первой его выгнать, тогда мне не будет так больно! И сделала это самым отвратительным, подлым образом. В один прекрасный день, когда не подозревающий подвоха Рома ушел на службу, я набрала номер из газеты «Муж на час».

— Здравствуйте, а не могли бы вы сегодня мне замок поменять?

Замок поменяла, вещи упаковала и вынесла в тамбур… Управилась.

Я не знаю, но я почему-то верила, что с такой же легкостью он уйдет из моей жизни, из моего сердца, ведь не могу же я всю жизнь строить с оглядкой на него!

Я обманывала себя, продолжала гулянки, по инерции совершала эпатажные и вызывающие поступки, как будто нарочно разрушала и разрушала свою налаженную жизнь… Связалась с абсолютно ненужным мне человеком, тратила на него свои деньги, наживала долги…

А в один прекрасный день я просто поняла: да ведь мне теперь и неинтересно вовсе так себя вести!!! Мне уже не на кого производить впечатление! Он не видит всего этого, и ему все равно…

И что же я тогда наделала?! Я же просто преступница по отношению к дочке…

Ромы нет со мной и не будет…

Ведь в моей жизни всегда присутствовало чудо, и у меня очень сильный ангел-хранитель! И один выход рисовало мне мое нездоровое воображение. Кириякос, он спасет меня! Не может не спасти!

И вот я тут, на Кипре. Третий день жду и жду его, как посланника Божьего.

Мне уже совсем не смешно

Вечерело. В пабе прибывала и прибывала публика, но того, кого я так сильно ждала, все не было. Девчонки сновали туда-сюда, Мария еле успевала наливать стаканы, то и дело неодобрительно глядя в мою сторону.

А я сидела и делала вид, что не понимаю ничегошеньки. В конце концов, моя обязанность сделать четыре-пять стаканов за вечер. И когда я это сделаю, это мое личное дело! Ночь только начиналась, успею.

Если совсем уж честно, мне очень не хотелось, чтоб случайно зашедший Кириякос увидел меня в обществе клиента. «А вдруг он вообще не придет?» — то и дело мелькала мысль. «Придет», — тут же успокаивал внутренний голос.

В сумке тихонько запищал мобильный. «Как дела, подруга?» — высветилось на экране. Вандышева, жена Ромкиного друга, Баклан которая (о ней я писала в предыдущей книге).

«Ничего, какие новости?» — ввязалась я в переписку.

«Новости есть! Тебе Ленка Рудь ничего не говорила?» — тут же пришел загадочный ответ.

«Ничего не говорила, вчера только созванивались», — отписалась я.

Ленка Рудь — это моя лучшая подруга, если что. Дружим с ней с детства.

«Тогда позвони срочно!» — моментально «телеграфировала» Ирка.

Заинтригованная, я проверила баланс на счету. Вот зараза, денег нет для звонка!

— И что мы ждем? — Не выдержав, Мария плюхнулась рядом.

— Да ничего не ждем, — пожала я плечами, — всех клиентов расхватали!

— А вот и не всех! Вон, в углу барной стойки, видишь клиента? — указала она рукой. — Только что он отправил Ольгу, не заказал ей напиток… Иди, попробуй ты!

Я мельком взглянула на клиента, он сидел спиной к залу.

— Та тогда и меня отправит! — попыталась отмахнуться я.

— Я думаю, тебе поставит, — утвердительно покачала головой девушка.

— Любитель новеньких? — хихикнула я.

— Скорей, стареньких, — ухмыльнулась Машка. — Ты чего, идиотничаешь или не узнала? Это ж Кириякос.

У меня сердце подпрыгнуло и тут же заухало с бешеной силой. Как? Эта спина не может быть его спиной! Это какая-то толстая спина и женоподобная задница! Кириякос стройный! На ватных ногах я подошла к бару.

— Кириякос, — тихо позвала я, тронув его за локоть.

Мужчина резко развернулся и уставился на меня широко открытыми глазами. Бог ты мой! Конечно, это он! Но почему он так поправился? А все равно красив…

— Юлия, моя маленькая, — неотрывно смотрел он на меня как-то тревожно. — Ты приехала ко мне?

— Да, Кириякос, я приехала к тебе, — я взяла его за руку и сильно сжала.

— Я знал, я знал, что ты приедешь, — быстро проговорил он. — Я ведь все время ждал, тебе говорили?

— Нет, я не знала, я только третий день тут, — на глазах у меня выступили слезы. — Я думала, ты забыл меня…

— Нет! — воскликнул он неожиданно громко, и глаза его гневно сверкнули. — Как я могу забыть тебя, ты ж моя любовь, — понизил он голос, проникновенно глядя на меня.

Я в смятении смотрела на него, не в силах понять, что же изменилось в нем. Что-то не так… А что?

— Кириякос, ты будешь ставить стакан? — Возле нас возникла худенькая фигурка барменши.

— О, да! Конечно, — согласно закивал он. — Пойдем за столик, пойдем.

Мы уселись в уголке, я смотрела на него и не узнавала. Он так сильно обнимал меня, по щекам его текли слезы.

— Я не верю, маленькая, ты приехала ко мне, — снова и снова повторял он. — Ты ж теперь не уедешь? Ты останешься со мной?

— Нет, я приехала только к тебе, — целуя его, отвечала я.

— Я так ждал тебя, ты можешь узнать у Марии! — показал он пальцем в сторону бара. — Она скажет! Я никому больше не ставил стаканы! Я приходил только потому, что знал, моя любовь вернется сюда…

Я, как завороженная, смотрела на его пальцы. Они были унизаны странными перстнями. Явно копеечными, медными, старинными. Вкупе с располневшими пальцами зрелище это представляло жуткое.

— Кириякос, расскажи мне о себе, как ты жил это время? — перебила я его сбивчивую речь. — Ты изменился…

— Юлия! — отрывисто произнес он, а потом зачастил, глаза его были постоянно расширены. — Я болел, долго болел, мои родственники положили меня в специальную клинику, и я должен принимать лекарства, по времени, понимаешь? Должен! Мне нельзя пропускать ни одного раза.

— Ты принимаешь гормоны? — Я ровным счетом ничего не понимала. — Чем ты болеешь?

— Ерунда! — вдруг захихикал он. — Ты теперь со мной, и мне не нужно будет принимать лекарства. Я знаю, я сейчас толстый, но я стану прежним!

— Я люблю тебя в любом виде, — неуверенно произнесла я.

— Ой! — неожиданно встрепенулся он. — Я забыл рассказать тебе одну вещь!

Говорил он быстро, суетливо, перемежая английские слова с греческими, я с трудом улавливала суть.

— Месяц назад я гулял со своим доберманом в горах. И нашел вот это! — Он с ликующим видом продемонстрировал свои «великолепные» кольца. — Любовь моя, я должен подарить тебе что-то из этой коллекции!

Он взял мою руку и начал с улыбкой разглядывать.

— Нет, как же я забыл! — сжав мои руки и глядя в глаза, тихо произнес он. — У тебя же такие тоненькие пальцы…

Я сидела ни живая ни мертвая. Это похоже на бред сумасшедшего!

А Мария тем временем все подносила и подносила мне новые напитки.

— Любимая, — задумался он. — Помнишь, я дарил тебе кольцо? Ты сохранила его? — вполне вменяемо спросил он.

— Нет, — покачала я головой, — мой муж выкинул его в реку…

Глаза Кириякоса опять расширились.

— Проклятый подонок! — пробормотал он. — Ну ничего, завтра же я принесу тебе новое кольцо, еще лучше!

Я молча кивала головой. Тут он вдруг встрепенулся, глянул на часы.

— Мне пора, Юлия, мне нужно принимать лекарства, — жалобно произнес он.

— Иди, конечно, — тихо ответила я, предчувствуя что-то очень нехорошее.

— Но ты обещай, что ты будешь ждать меня, обещаешь? Ты не будешь пить напитки с другими клиентами? Ты ведь ко мне приехала? — частил он.

Я ошалело кивнула. Он стиснул меня в объятиях и как-то молниеносно растворился. В недоумении я присела к барной стойке.

— Машка, дай пива, — позвала я барменшу.

— Ну как тебе? — спросила девушка, открывая бутылку «Калсберга».

— Я не знаю… Он совсем другой, Машка, вроде он, но не он, — я вопросительно уставилась на девушку. — И он убежал, не рассчитавшись по бару…

— А он теперь и не рассчитывается, — ответила Мария. — Христакис высылает счет его родителям…

— Почему? — не желая видеть очевидное, спросила я.

— А потому, что он невменяемый! — припечатала Машка. — «Кукушки» разлетелись у пацана.

— Как же так? Расскажи мне, пожалуйста, — попросила я девушку.

— Да что говорить, жутко! Как я поняла, он сильно присел на наркотики, его положили в клинику… Залечили, видать, — пожала плечами Мария. — После твоего отъезда он не приходил сюда примерно год, а когда все-таки зашел, то был уже такой, как сейчас… Все время садился в этот угол, брал бутылку пива и молчал. Не знаю, обрадует это тебя или нет, но никому из девочек не поставил он стакана за это время… Отвечал всегда: «Я жду свою девочку, она скоро приедет»…

— Да как же это может радовать! — вздохнула я. — Как ты думаешь, я виновата в том, что случилось с ним?

— Конечно, — как гиена улыбнулась она. — Более того, ты должна понимать, что испортила жизнь не только ему… У него есть жена, двое детей. Он иногда сидел в этом углу по шесть-семь часов, не вставая. За ним приходила мама, очень плакала, уговаривала пойти домой…

— Выходит, он тихо помешанный стал? — не поддаваясь на провокацию, спросила я.

— Не всегда. Он иногда такое вытворяет! Как ребенок, причем капризный и своевольный… Очень любит, например, тихо подкрасться к клиенту и подложить жвачку под задницу, — продолжила она с упоением, — и никто его выгнать отсюда не может. Он тогда разъяряется, швыряет бутылки, окурки… Я его боюсь в такие моменты.

— А Христакис? Неужели он ничего сделать не может?

— Сначала пытался, но его ж семью все боятся… Кто такой Христакис по сравнению с ними? Мафия местная, понимаешь? Его родители убедительно попросили Христакиса позволить их сыну посещать это заведение, если он вообще хочет чтоб заведение работало дальше. Вот так-то. Пришлось нам смириться с присутствием этого дурачка…

— Ну не говори ты так о нем! — перебила я ее. — Я до сих пор не могу поверить в это! Он же был совсем другой, сама знаешь!

— Знаю, — вздохнула она, — не буду скрывать, мне он тоже нравился. Так вот, на чем я остановилась?

— Что вам пришлось смириться с его визитами, — напомнила я.

— Да, он продолжал приходить. Но нужно признать, что проблем он особых не доставляет. Клиенты уже привыкли к нему, родители исправно выплачивают Христакису деньги, если вдруг их сын испортит имущество паба…

— А что, и такое было? — удивлялась я все больше.

— Да, один раз он запустил стаканом в музыкальный ящик, музыка ему не понравилась, видите ли, распсиховался. А знаешь, какая музыка играла? «Холодно», Океан Эльзы. Помнишь, как ты меня этой песней доставала в прошлый контракт? Вот он, наверное, что-то вспомнил, и его оборвало!

— Ну и дела! Что ж мне делать? — задала я вопрос, скорей, сама себе.

— Работать, хотя, сдается мне, не даст он тебе тут работать, придется паб менять, слишком уж он остро на тебя реагирует…

— Попробую, Машка, попробую. Он обещал прийти завтра, кольцо подарить, — разоткровенничалась я зачем-то.

— Ну попробуй, может, чего и выйдет, только шибко я сомневаюсь.

Мне страшно…

На следующий день он не пришел. Я просидела, не подходя к клиентам и то и дело поглядывая на дверь. Не пришел он и на третий день. На четвертый я, окончательно уверившись, что прежнего Кириякоса нет и мои надежды потерпели крах, начала подсаживаться к посетителям, в надежде заработать денег. Долги-то никто не отменял, и нужно было высылать домой, матери, деньги — кормить ребенка.

Как же мне стало жутко, когда я, наконец, осознала, что я наделала! Я уже не директор парикмахерской и не жена гаишника… Я просто проститутка, с кучей долгов, и которую никто не ждет по приезде… Разве что Колюня! А это уже совсем не смешно.

Нужно попытаться заработать как можно больше! С деньгами я обязательно придумаю, как выжить.

Решительно я направилась к столику, за которым сидел скучающий араб. Мужчине я понравилась чрезвычайно, и он возжелал взять меня на пару часиков.

Удовлетворенно сунув в кошелек заработанные деньги, естественно отработав их, я вернулась с арабом в паб, он хотел еще немного выпить. Я вовсю веселила клиента, когда вдруг в паб зашел Кириякос…

Он уселся в углу барной стойки и обвел взглядом помещение. Когда его взгляд остановился на мне, он бешено расширил глаза, испепеляя меня диким взглядом. Мне стало не по себе, мягко говоря. Закончив миндальничать с арабом, я подошла к Кириякосу. Он демонстративно отвернулся от меня и сделал вид, что оглох.

— Кириякос! — дергала я его. — Ну ты ж знаешь, что я не имею права сидеть тут без работы… Да, я приехала к тебе, но ты ж не приходил. Слышишь меня?!!

В ответ он только демонстративно фыркал.

— Ну скажи хоть что-нибудь!

Он повернулся, его расширившиеся глаза пылали яростью.

— Сказать что-нибудь? — уточнил он. — Ты — сука! И приехала сюда не ко мне! И тогда ты меня специально обманула! Ненавижу тебя!

Я остолбенела, мне стало страшно. Он засунул руку в карман и вытащил кольцо, медное, такое же как другие, украшавшие его персты.

— На, держи! Я принес тебе кольцо! — шипел он. — Я думал, ты ждешь меня! Уходи, я не хочу тебя видеть!

Машинально я взяла презент в руки и молча отошла от него. Подсела к девчонкам.

В паб вошли клиенты. Сейчас бы подбежать к ним, развести на стаканчик… А страшно, Кириякос все сидит и сидит в своем углу, то и дело бросая на меня пламенные взгляды. Именно пламенные своими яркими, красивыми глазищами… Только они совершенно безумные, его глазищи, стали. Реакция у него может быть непредсказуемой, Машка предупреждала.

Просидел он так почти до закрытия, а когда уходил, пронзил меня жутким взглядом и ухмыльнулся. Понимает, значит, что не дал мне заработать.

На следующий день я с опаской подходила к клиентам, то и дело оглядываясь на дверь. Но бог миловал, он не явился, и мне удалось заработать довольно прилично.

На другой день он пришел и опять занял пост в углу бара. И опять глаза его сверкали безумным блеском, когда он смотрел на меня. А смотрел, к слову, каждые три минуты. Я как приклеенная сидела, с тоской считая убытки. В его взгляде столько боли было и в то же время ярость, мое сердце просто разрывалось в клочья, я ведь так хорошо помню его прежним… Заговаривать с ним было просто опасно, он, казалось, получал удовольствие от этой игры в «гляделки».

Потом его не было дня три, я окончательно осмелилась и во всю «косила» бабло. Я сидела за столиком в окружении двух арабов, всячески выуживая у них их «кровные». Я, наверное, зря потеряла бдительность, позволив арабу обнимать меня.

— Сука! — раздался злобный вопль. — Не верьте ей, она сука! Она играет с вами!

В двух шагах от столика стоял красный от злости Кириякос. На лбу у него выступила испарина, его просто трясло. Арабы нагло ухмыльнулись, глядя на странного посетителя.

— Ты еще смеешься надо мной, тварь! — резко перекинулся он на клиентов. — Сейчас ты посмеешься, гнида!

Он в два прыжка очутился возле столика, схватил за грудки одного из арабов и вытащил в середину зала. Бросил на пол и начал пинать ногами. Машка ни жива ни мертва стояла за барной стойкой. Остальные посетители замерли. Это было жуткое зрелище. Отыгравшись на арабе, Кириякос вновь бросился к нашему столику.

— Они грязные, чумазые арабы! — орал он. — А я грек! Грек!

Я смотрела на него во все глаза, ожидая, что и меня он сейчас также начнет избивать.

— Смотри сюда, Юлия! — Он протянул мне открытую ладонь. — Он всегда был со мной! А сейчас — забирай! Я больше не хочу это хранить!

Неожиданно для всех он замолчал, и из глаз потекли слезы. Я осторожно взяла с ладони своего золотого слоника, три года назад оставленного ему в залог любви. Кириякос развернулся и вышел из паба.

Бог ты мой! Как же я была ему дорога! Он не расставался с этим слоником три года! Какая ж я дрянь! И, безусловно, это я виновата в том, что он сейчас такой! Если б я приехала тогда… Меня колотило как в лихорадке. Подошла Мария.

— Уезжай! — с ходу начала она. — Я его таким никогда не видела! Я боюсь! Он же все тут разнесет! Он был все время тихий, а ты опять всколыхнула его, уезжай! Он и тебя прибьет!

Я, как болванчик, покорно кивала головой. Ночью, лежа в постели, я снова и снова прокручивала свою жизнь и старалась понять, что ж это происходит. Эта воронка неприятностей — возмездие! Я вновь и вновь перебирала в памяти моменты, события и себя прежнюю… Я совсем с другой стороны смотрела на свое поведение, на отношение к людям.

Вчера Христакис позвонил моему импресарио и попросил отвезти в аэропорт. Другого выхода он не видел, потому как в другой паб переходить было бесполезно, Кириякос все равно нашел бы меня, если б я осталась. Остров маленький, все равно я столкнулась бы с кем-то из знакомых Кириякоса, и ему б передали, где я… Вся деревня с замиранием сердца следила за нами еще тогда, три года назад. А сейчас так вообще это стало главным зрелищем постоянных клиентов.

Заснуть не удавалось, я встала с постели и еще раз пересчитала имеющуюся наличность. Тысяча долларов, и ту нужно завтра отдать Грете… Забыла сказать, что через пять дней после моего приезда к нам в апартаменты пришла болгарка, торговка золотом. И я, ни капельки не сомневаясь в благополучном исходе событий, нахватала у нее золота в кредит. Тут спокойно давали девочкам, если они приезжали по контракту, все равно никуда не денутся! Так вот, взяла я два кольца «Булгари», по десять граммов каждое, маленькое колечко на мизинец, тяжелую цепь с гладким католическим крестиком. Позавчера я отдала ей пятьсот долларов, рассчитавшись за одно кольцо. И еще осталась должна две тысячи. Блин! Даже если я отдам ей остальные два кольца и крестик, все равно тысяча долларов — ничего! Только квартплаты я должна семьсот, а еще на что-то жить нужно хотя бы первое время. И золота такого я потом нигде не куплю! А отдать ей тысячу за крестик с цепочкой, то тогда домой совсем без копейки придется ехать. Ну, допустим, первое время можно пожить со сдачи квартиры, перекантоваться у матушки, ну а на что гасить долги? Она ж меня сожрет живьем! И так ни так и эдак плохо…

Рейс был в час дня, чемодан собран. Я бестолково слонялась по комнате, поминутно выбегая покурить на балкон. Уже светало, и я с тоской вглядывалась в прекрасный вид, открывающийся с балкона. Как же тут красиво! Как тепло… Через несколько часов я уже буду мерзнуть и лицезреть серость Украины.

Я налила кофе, уселась на балконе и достала мобилку, позвонить домой, предупредить что еду. Тут я вспомнила, что обещала перезвонить Вандышевой, но в свете последних событий это вылетело у меня из головы. Что ж там за сплетня такая? Наберу-ка. Она уже не спит, сегодня рабочий день…

— Алло, приветик! — бодро поприветствовала я подружку.

— О, привет! — обрадовалась Ирка.

— Ну рассказывай быстрей, а то денег мало на счету!

— Короче… Тебе Рудь ничего не говорила? — еще раз уточнила девушка.

— Нет, а что? — Я заерзала на стуле от любопытства.

— Рома женится! — огорошила меня Ирка. — Неделю назад у Сашки, мужа Рудь, был день рождения. Нас с Бакланом пригласили и Рому. Так вот Рома явился с Инкой Артамоновой, помнишь ее? Так вот, — скороговоркой продолжала она, — и объявил нам, что они через неделю расписываются! Артамонова — сияет, и этот все время ее целует! Одно не пойму, чего Рудь тебе ничего не сказала? Он же явно притащил к ним Инку, чтоб она тебе быстро телеграфировала.

— Не знаю, — обалдело произнесла я. — А как Рудь себя вела?

— Ой, Рудь изо всех сил извивалась перед Инкой, прям подруга закадычная! — взахлеб вещала Ирка.

Я, не прощаясь, отключилась, пусть думает, что деньги кончились. И тут меня прорвало. Я рыдала навзрыд и никак не могла остановиться. Женится!

Тут я неожиданно успокоилась, и меня осенило. Так я ведь тоже могу выйти замуж, за Колюню, да хоть завтра! В конце концов, недаром, ох недаром мне Боженька, или кто там, может карма, подослала этого экземпляра. Если уж хорошо разобраться, то он очень похож на меня. И я получила свое зеркальное отражение! Смотри, мол… Я должна, должна искупить свою вину и за Кириякоса, и за Рому, и за дочку, лишенную отца и нормальной семьи… Слишком уж лихо я вела себя, слишком…

Я лихорадочно листала телефонную книжку. Вот, Николя, ля-ля-ля! — отчего-то глупо захихикала я и набрала номер.

«Абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позже». Опять в ломбарде небось аппарат! Черт! У меня же есть его домашний!

— Алло, — прозвучал звонкий женский голос на том конце провода.

— Доброе утро! — вежливо поздоровалась, недоумевая, кому ж принадлежит этот молодой голос. — Могу я с Колей поговорить?

— Здравствуйте, — отозвалась собеседница, — а Коли нету.

— А когда будет? — настаивала я. — Мне очень срочно он нужен.

— А кто это? — встревоженно поинтересовалась женщина.

— Это Юля, — представилась я. — Но вряд ли вам это о чем-то говорит… А я с кем говорю?

— Я его мама, — после небольшой паузы ответила женщина. — Это та Юля, которая на Кипр уехала?

— Да! — обрадовалась я. — Он что-то говорил обо мне?

— Да, Юля, он рассказывал.

— Так, а когда Коля дома будет?

— Не знаю, — ответила женщина и опять повисла пауза. — Ты знаешь, Юля, он в милиции.

— Как в милиции? Что он натворил?

— Подрался, ты ж, наверное, знаешь, какой Коля! Написали заявление, он в СИЗО сейчас, — вздохнула женщина. — Его уже не выпустят…

— Как не выпустят? — в отчаянии воскликнула я. — Неужели нельзя как-то это решить?

— Можно, Юля. Мать потерпевшего хочет денег, за то что заберет заявление, — спокойно ответила женщина. — Но у нас с отцом не хватает денег. Поэтому поговорите вы теперь не скоро.

— А сколько ж денег вам не хватает?

— Ох… — захлюпало на том конце провода. — Семьсот долларов не хватает!

— Как вас зовут? — спросила я. — Не плачьте, ради бога!

— Лариса, — ответила женщина.

— Тетя Лариса, продиктуйте мне свои паспортные данные, я через час вам вышлю эту сумму «Вестерн Юнионом», — решительно сказала я.

— Правда? — недоверчиво переспросила она. — Правда вышлешь? Гена, Гена! Юля говорит, что пришлет деньги!

— Скажи ей, что мы все отдадим! — обрадованно откликнулся мужской голос. — Скажи ей большое спасибо!

— Тетя Лариса, говорите данные, — потребовала я, — а то я не успею в банк.

Кукушка-спаситель

— Кукушка! — радостно завопил молодой киприот Маркус, глядя на меня. — А ты правда изменилась!

Я довольно оглядывала себя в зеркало своими зелеными очами. Да, это не опечатка, действительно зелеными! Длинные, по пояс, рыжие волосы, другая форма бровей, интеллигентные очочки в тонкой оправе. Да меня б сейчас и мать родная не узнала!

И я не ошиблась в предыдущей главе, я действительно решила ВЫСЛАТЬ деньги, а не передать лично. Ибо лететь домой я передумала! После разговора с будущей свекровью я наспех оделась и набрала номер Маркуса.

— Маркус, миленький! Забери меня сейчас, вот-вот за мной приедет импресарио и отвезет меня в аэропорт! — прокричала я в трубку.

— А разве ты не едешь домой? — удивился молодой человек.

— Нет! Ни в коем случае! Скорей приезжай! — торопила я его.

— Хорошо, Кукушка! — рассмеялся парень. — Ты — сумасшедшая!

С Маркусом мы познакомились в мой первый день приезда, он пришел в паб, выпить бутылочку пива после работы. Он стоял за барной стойкой, а я в это время разговаривала с Машкой о Кириякосе. Парень от любопытства аж ушами зашевелил.

— Поставь стакан, — со смехом обратилась я к нему. — И я переведу, о чем мы говорим!

— Я знаю Кириякоса! — И парень покрутил пальцем у виска.

Я не поняла, что он имеет в виду (я ж еще не успела увидеть Кириякоса), и решила, что он адресует это в мою сторону.

— Я дура? — вытаращилась я на него.

Он весело рассмеялся.

— Ты, ты, — кивнул он головой. — А что у тебя с бровями?

— А что у меня с бровями? — нахмурилась я, прекрасно понимая, о чем он. — Неудачный татуаж, понимаешь? — пожала я плечами и рассмеялась. Парень был такой забавный и «солнечный».

— Если честно, ты похожа на кукушку, — скорчил он смешную рожицу. — На кукушку с синими бровями!

— Эй, это ты похож на кукушку! — топнула я ногой. — Ты себя в зеркало видел?

Машка прыснула. Маркус и впрямь был похож на кукушку, нет, скорей на сову. Круглые глазки в обрамлении невероятно длинных ресниц, круглые бровки, маленький носик пятачком и вечно смеющийся большой рот. Кучерявая шевелюра стояла дыбом. Симпатичный, но потешный. В итоге мы с ним договорились, что мы оба — Кукушки. Так друг друга и стали величать.

— Поставь напиток даме! — подмигнула я.

— Не могу, Кукушка, я бедный, — развел руками парень. — Могу только пива купить. Я на стройке работаю, тут рядышком.

В общем, подружились моментально с ним, хороший парень оказался. И он очень мне помог, когда я задумала сбежать от импресарио, а заодно и Греты!

— Так куда тебя везти, Кукушка? — спросил он, загружая мои вещи в багажник.

— Давай быстрей шевелись, — торопила я его. — А то девчонки увидят, и мне придется возвращаться!

— Ну, поехали, — запрыгнул он в машину.

— Давай отъезжай скорей отсюда подальше! — суетилась я.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >