Свиток шестой Танцы цветов на быстром ветру

Свиток шестой

Танцы цветов на быстром ветру

Все кружится стрекоза…

Никак зацепиться не может

За стебли гибкой травы.

Басё

Степан стал частенько наведываться ко мне. Он, как выяснилось, к двадцати семи годам уже успел и жениться и развестись. А недавно окончательно разругался со своей очередной подружкой и сейчас находился в свободном поиске. Он начал ухаживать за мной, заботиться и всячески опекать. Доходило до смешного, часто он звонил в полдень и всерьез спрашивал, не забыла ли я пообедать. Я спокойно принимала его ухаживания, он мне нравился, но сердце, как всегда, молчало.

Юкио также периодически давал о себе знать, но я инстинктивно ему не доверяла и старалась избегать общения с ним. Но именно Юкио нашел мне работу. Он позвонил где-то в середине ноября и сказал, что хочет поговорить. Ожидая от него только плохого, я настороженно выслушала его предложение. В специализированной русско-японской школе, с одной из учительниц которой, как я поняла, Юкио встречался, решили организовать танцевальный кружок. И им нужен был преподаватель. В планах было изучение не только японских национальных танцев, но и русских. И я согласилась. Занятия начинались после Нового года.

– А у тебя временная регистрация? – спросил Юкио.

– Да, конечно, – ответила я, вновь насторожившись. – Елизавета Викторовна выхлопотала.

– Ну и отлично! – ответил он. – Подъезжай прямо сегодня и прихвати документы.

Я съездила в школу, которая располагалась в Замоскворечье, и обо всем договорилась с директором, моложавым подтянутым мужчиной трудно определимой национальности и возраста. Внешне он очень походил на японца, но звали его Михаил Феликсович.

– Вам трудовая нужна? – поинтересовался он.

– Наверное, – равнодушно ответила я. И, поймав его удивленный взгляд, добавила: – Конечно, хотелось бы.

– Такой единицы у меня нет в штате, – задумчиво произнес он. – Могу оформить вас только уборщицей.

Мне было абсолютно все равно, и я согласилась, тут же написав заявление.

– И вот еще что, Татьяна… – Он замялся, заглянул в мой паспорт и добавил: – Андреевна, школа у нас очень престижная. Здесь обучаются не только русские дети, но и дети из семей работников посольства Японии, а также некоторых бизнесменов, подолгу живущих в Москве. Так что вы должны понимать, какой у нас уровень.

– Да, я все поняла, – спокойно произнесла я и улыбнулась.

Михаил Феликсович внимательно на меня глянул миндалевидными черными глазами и улыбнулся в ответ.

– Но вы прелестная и воспитанная барышня, к тому же с японскими корнями, судя по вашей фамилии и внешности, – добавил он. – Поэтому думаю, что вы именно то, что нам нужно.

– И к тому же, – сказала я, – заметьте, недавно вернувшаяся из Токио, где обучалась искусству танца и даже игры на сямисэне.

– Да что вы говорите! – непритворно обрадовался Михаил Феликсович. – А этот хитрец Юкио ничего мне об этом не рассказывал! Нуте-с, поподробнее, милая барышня!

И он откинулся на спинку высокого кожаного кресла с явным намерением послушать мой рассказ. Я на ходу придумала интересную историю о моем пребывании в Стране восходящего солнца. Он выслушал, выразил восхищение и в конце добавил, что если перевести правильно суть иероглифов, то название звучит как «Страна Солнечного Корня». Михаил Феликсович был не только директором, но еще и преподавал в школе японский язык.

Очень довольная, я вернулась домой и тут же увидела у подъезда прогуливающегося Степана. Он бросился ко мне.

– Детка! Где ты была? Я звоню, звоню, а тебя нет!

– Вот она проблема отсутствия сотовой связи, – рассмеялась я. – Знаешь, я так привыкла к ней в Японии. Может, и у нас скоро мобильные телефоны будут у каждого?

– Будут, конечно, – рассмеялся Степа. – Но ты не ответила на мой вопрос.

– Ездила устраиваться на работу, – сказала я, улыбаясь и прикрывая глаза от вдруг повалившего снега.

– Ну вот и метель! – воскликнул Степа и тоже улыбнулся. – А что за работа?

Я вкратце ему рассказала. Он был искренне рад. Но то, что это исходило от Юкио, ему явно не понравилось. Видимо, Степан чувствовал к нему такую же инстинктивную неприязнь, как и я.

Мы поднялись ко мне, и Степан с порога начал целовать мои озябшие руки. Но, оказавшись в квартире, я словно потухла. Мне постоянно чудилось, что незримая тень Петра присутствует в этих комнатах. Я вновь погрустнела. Мой друг сразу это почувствовал и предложил пойти куда-нибудь перекусить.

– Должны же мы отметить такое событие! – радостно заявил он.

Когда мы вышли из подъезда, я заметила красную «Тойоту» Юкио, выворачивающую из-за угла.

– Нет, только не это! – испугалась я. – Вот с ним я сейчас общаться абсолютно не хочу!

– Побежали! – тут же сориентировался Степан и потащил меня за угол дома.

В метро он привалился ко мне и спросил:

– А чего он вообще-то приперся?

– Так я с ним договорилась, что после собеседования он заедет в гости, – пояснила я.

– Неудобно как-то, что мы сбежали, – решил проявить человеколюбие Степан.

– Не хочу его видеть! Ничего. Подождет и уедет, – раздраженно бросила я. Потом заулыбалась. – Все-таки отсутствие сотовой связи не всегда плохо.

Мы не поехали в ресторан, как вначале планировали. Степан решил пригласить меня к себе в гости. После небольшого напряженного раздумья я согласилась. Я предполагала, чем все это может закончиться. И не ошиблась. Зайдя в его квартиру, обставленную в минималистском стиле, мы сразу начали целоваться. Степан буквально набросился на меня. Не успела я оглянуться, как уже лежала в кровати. Он осыпал все мое тело бесчисленными поцелуями. И я, так долго живущая без любви и страсти, подчинилась. А потом и сама вспыхнула ответным огнем. В этом пространстве не было тени моего мертвого любимого, и я чувствовала себя свободно и раскованно.

Новый год я встретила с родными. И мать и отец очень обрадовались моему появлению. А когда через два дня после моего приезда заявился без предупреждения Степан с кучей подарков, они удивились, но обрадовались еще больше. Степан церемонно с ними поздоровался и сказал, что он мой хороший друг.

– Конечно, конечно, – суетилась мама, усаживая его за стол рядом со мной.

Родители смотрели на нас умильно, но меня это не раздражало. Я была искренне рада, что он приехал.

Мы прожили у родителей неделю и много гуляли по городу. Степан здесь раньше никогда не бывал и с любопытством смотрел на церкви и монастыри, на узкие улочки с сохранившимися кое-где деревянными домами столетней давности и с наряженными прямо во дворах новогодними елочками. В этих домиках, с удобствами во дворе, по-прежнему жили люди. В провинции ложатся спать довольно рано, и улицы быстро пустеют. Мы гуляли почти в полной темноте, так как источниками света служили редкие и тусклые фонари и мягко светившиеся кое-где квадраты окошек. Как-то мы подошли к двухэтажному зданию конца девятнадцатого века, где располагалось культпросветучилище. Я забежала на крыльцо и остановилась у деревянной двери.

– А я здесь училась, – немного грустно сообщила я, тут же вспоминая лицо Петра, ждущего меня после репетиций.

– И хорошо, – ответил Степан.

Но особого интереса не проявил, видимо, не желая бередить прошлое.

– Да, – после паузы добавил он, – представляю твое состояние, когда ты оказалась в Токио! Наверное, будто на другую планету попала?

– Именно, – улыбнулась я. – А ведь у нас в клубе тут неподалеку раньше даже свой театр кабуки был.

– Могу себе представить, как это выглядело в таком задрипанном городишке, как этот! – ехидно рассмеялся Степа.

И мне не захотелось больше ничего ему рассказывать.

За три дня до отъезда я нашла нашу преподавательницу народного танца Ирину Николаевну. Она обрадовалась, увидев меня, и засыпала вопросами. Я сказала, что живу и работаю в Москве. Потом попросила помочь с японскими национальными танцами. Именно Ирина Николаевна была большой поклонницей японской культуры и организовала театр кабуки. И, как выяснилось, он все еще успешно функционировал.

«А ведь я могла привезти ей кимоно», – с запоздалым раскаянием подумала я, глядя в ее сияющие глаза.

Когда я объяснила суть дела, Ирина Николаевна очень воодушевилась.

– Какая прелестная идея! – восторженно воскликнула она. – Пусть японские дети приобщатся и к русскому искусству. А для тебя есть видеокассеты с некоторыми японскими народными танцами. В частности, древние ритуальные танцы Хаятинэ-такэ-Кагура. Правда, не знаю, как это можно поставить в школьном самодеятельном кружке. Там костюмы сильно навороченные, да и сюжеты сложные. Нужны маски страшных духов. Но все равно, я думаю, тебе эти кассеты пригодятся. И если время позволяет, могу дать несколько уроков.

И я с удовольствием согласилась. А когда пришла в назначенное время в наш танцкласс, в котором ничего не изменилось, побрызгала из лейки на деревянный пол и встала на свое любимое место у станка, привычно положив ладонь на его отполированную округлость, то чуть не расплакалась. Времени прошло не так уж и много, а казалось, что я прожила целую жизнь.

– И раз, и два, и три, поворот, остановилась, – ритмично произносила Ирина Николаевна, следя за моими движениями и машинально отбивая такт носком туфельки.

И мне казалось, что я снова студентка. Она изобразила мне основные па танца с опахалом. Потом мы освежили в моей памяти танец «Кё-Нингё» («Кукла из Киото»), который использовали в наших спектаклях кабуки. Старенький магнитофон в углу класса исправно воспроизводил нужные мелодии, я старательно повторяла па по несколько раз и уже почувствовала с непривычки усталость.

И тут дверь приоткрылась, и заглянул какой-то парень. Его худощавое красивое лицо удивляло странным сочетанием угольно-черных волос и пронзительно-синих глаз.

– А, Тимур, заходи! – обрадовалась Ирина Николаевна. – Знакомься! Это Таня. Она тоже выпускница нашего училища и сейчас работает в Москве.

Я вытерла вспотевшее лицо и шею полотенцем и по привычке присела в реверансе, изящно наклонив голову и опустив глаза. Потом машинально глянула на свое отражение в зеркальной стене, проверяя правильность позы.

– Очень приятно, – скороговоркой произнес Тимур и поглядел на меня с восхищением.

– И мне, – ответила я, выпрямляясь.

Они начали что-то бурно обсуждать, причем Тимур не мог устоять на месте и без конца двигался. То он подходил к станку и привычно опирался на него, то разгуливал по классу пружинящей походкой, то садился на корточки, то резко соскакивал и замирал, изогнувшись гибким стройным телом. Ирина Николаевна не обращала на его беспрерывные движения внимания и что-то тихо и быстро говорила ему, двигаясь за ним по пятам. Я, увидев, что они заняты важным разговором, не стала мешать и пошла переодеваться.

«Надо же какой артистичный парень, – думала я, натягивая свитер и поправляя сбившиеся волосы. – Интересная внешность. Очень красив! Надо спросить, когда он выпустился».

Я вышла из раздевалки и увидела, что они все еще в танцклассе.

– Так я пойду? – спросила я.

Они перестали о чем-то спорить и развернулись ко мне с такими лицами, как будто видели меня впервые.

– Ах да, Танюша! – спохватилась Ирина Николаевна. – Ты вот что, приходи завтра в это же время. Успеем до твоего отъезда еще разок порепетировать.

– Договорились, – улыбнулась я. – А ты, Тимур, когда окончил? – торопливо спросила я.

– Три года назад, – ответил он и улыбнулся в ответ, показав нереально белые зубы. – Я, кстати, тоже в столице работаю в одном танцевальном шоу.

– Да что ты? – изумилась я. – И в каком?

– В эротическом, – недовольно проговорила Ирина Николаевна. – Я ему говорю, что это до добра не доведет. И лучше вернуться в родной город и заняться чем-нибудь стоящим.

– Успею еще вернуться, – засмеялся Тимур. – Телефон не дашь? – неожиданно спросил он. – А то мало ли! Все-таки землячка. Но если не хочешь, то не настаиваю.

– Почему же? Записывай, – спокойно ответила я. – И звони в любое время.

Мы вернулись в Москву сразу после Рождества. И Степан начал активно уговаривать меня поселиться вместе.

– Считай, я твой официальный жених, – смеялся он, но глаза были серьезные.

– Это почему еще? – хмуро отвечала я.

– Как же! Ведь уже познакомился с родителями и даже им понравился! – настаивал он. – К чему тебе жить одной в этой большой квартире? Перебирайся ко мне и можешь вообще не работать. Будешь мне щи варить.

«Как бы не так! – думала я. – Только работа появилась, а я снова дома засяду. Да еще и с нелюбимым мужчиной».

То, что я не любила Степана, хотя и очень хорошо к нему относилась, не вызывало у меня никаких сомнений. Я по-прежнему любила Петра и уже не старалась задавить в себе это чувство.

– Давай подождем, – ответила я. – Поработаю, посмотрю что к чему. А там видно будет. Мы ведь и так много времени проводим вместе!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.