16. У МЕНЯ ДВА ЛЮБОВНИКА

16. У МЕНЯ ДВА ЛЮБОВНИКА

После моего последнего ареста газеты Нью-Йорка говорили об одном из моих друзей, который тоже оказался на скамье подсудимых, называя его «сутенер Ксавьеры». Это «разоблачение», конечно же, раза в три увеличило их тираж, да только с действительностью ничего общего не имеет. В наше время у мадам нет больше сутенеров.

У нас есть друзья или любовники (иногда – те и другие вместе). Это совсем другое дело. Вот девушками, которые выходят на панель, всегда руководит какой-нибудь мужчина. Впрочем, порой такое встречается и у кол-герл.

Сутенеры живут на доходы девушек. Я не отрицаю, что у друга мадам есть некоторые преимущества, но, как любая деловая женщина, мадам сама распоряжается своими доходами. Я никогда не трачу деньги на мужчину, не считая, разумеется, кое-каких подарков. Предпочитаю, чтобы было наоборот.

Сутенеры обычно замешаны в историях с наркотиками и в торговле белыми женщинами. Они отказываются отпускать проституток, которых держат под каблуком, исключая случаи, когда девушки уже ни на что не годятся. У друга же мадам есть лишь одно желание: чтобы она оставила свою работу.

Сутенер – полигамное животное. Он руководит сразу несколькими девушками и заставляет их много работать. Он забирает почти всю их выручку. Чтобы девушка немного обманула своего рабовладельца и присвоила часть денег – об этом и речи нет. Да он на них живого места не оставит! Взамен сутенер обеспечивает своих девушек всем, в чем они нуждаются, по выходным водит их в ночные кабачки и на дискотеки.

Друг мадам – в основном моногамист. Когда речь заходит о моих друзьях, действует правило: девушки должны их уважать и ни в коем случае не приближаться к ним под страхом увольнения.

У Жоржетты, к слову, иная ситуация. Ее друг Стефан, биржевой маклер, интересуется только наркотиками, алкоголем и женщинами. Она платит своим девушкам, чтобы те спали с ним. Она рассчитывает, что в таком случае он не будет искать приключений на стороне.

Конечно, Стефан – не сутенер, однако Жоржетта постоянно жалуется, что у нее нет ни цента. Она настолько же щедра по отношению к Стефану, насколько скупа со своими девушками. Я могу утверждать без риска ошибиться, что она отдает ему процентов восемьдесят своего заработка.

Моя личная жизнь – это вечный треугольник. Мой друг Ларри всегда рядом со мной, а разные мои любовники лишь дополняют наш треугольник.

Со времени Пуэрто-Рико мы с Ларри вместе. Он выполняет к тому же и функции помощника управляющего, занимается чаевыми, взятками, долгами, различными поборами, банковскими операциями – короче, всеми финансовыми проблемами. А кроме того – он мой телохранитель.

Он честен и очень меня любит. Я знаю, что всегда могу на него положиться. Но Ларри не тот тип мужчины, который я ищу. Он – не интеллигент, не разделяет моего интереса к искусству, литературе, музыке. Мне нужен мужчина, которого я бы любила и уважала. Я хочу, чтобы он был красивым и мужественным, с ярко выраженной индивидуальностью.

Мне нужна сильная личность, мужчина, который мог бы однажды рявкнуть:

– Черт возьми, хватит! Теперь командовать буду я!

Ларри – славный малый, беспрекословно исполняет все мои распоряжения. Он помогает мне поддерживать порядок в доме, пополняет бар, упаковывает посуду и вещи при каждом переезде. Только не подумайте, что я его презираю. Наоборот, по-своему люблю Ларри. Он высокий и обаятельный, у него великолепная шевелюра с проседью. Мои девушки и друзья прозвали его «Серебряный лис». Он часто составляет мне компанию в субботу и воскресенье, ведь у меня почти никогда нет времени выйти куда-нибудь. Так приятно после недели тяжелой работы чувствовать, что он рядом.

Ларри – образец терпения и верности. Однако он со мной хлебнул горя. Один бог знает, до чего я доводила несчастного Ларри: оскорбляла, досаждала ему, задевала его гордость, говоря о своей любви к другому человеку, изменяла ему самым наглым образом. Но я обязательно давала ему понять, что все эти мужчины значат для меня не больше, чем ночные тени.

Я рассказала ему о случае с чернокожим швейцаром. И историю с зубным врачом: обезболивающий газ, который я вдыхала, сидя в кресле, ужасно меня возбудил. Я попросила врача отправить медсестру, и мы занялись любовью прямо в кресле.

От этих рассказов Ларри всегда приходит в ярость. Я пыталась приглашать его участвовать в моих любовных играх на стороне, но он оказался слишком ревнив, и это всегда плохо кончалось.

Однажды я привела его в лагерь нудистов из Нью-Джерси. Немного погодя мой взгляд упал на загорелые ягодицы очень симпатичного мужчины. Мне вдруг захотелось поцеловать их. Владельца этого великолепного зада звали Фил. Он был учителем физкультуры и отдыхал здесь со своей подружкой. Оба они искали людей, согласных на обмен сексуальными партнерами.

Я не колебалась. Мы вошли в бунгало, но Ларри, которого подружка Фила явно не возбуждала, довольствовался тем, что с надутым видом вытянулся на кровати. Подружка же в это время целовала его член. Я же сразу набросилась на вожделенные ягодицы.

Он лег на пол, а я села возле него на корточки. Фил обвил ногами мою шею, приняв при этом идеальную позу, и я с удовольствием начала его целовать.

Ларри украдкой посматривал на нас, ужасно злой, но в этот момент мне было наплевать на его ревность.

Фил начал извиваться, поглаживая при этом свой увеличившийся пенис. Одновременно он умудрился ласкать языком мне клитор. Мое тело обмякло от удовольствия, я застонала. Затем он вставил пенис мне в рот, и наши тела начали медленно двигаться.

Я обожаю заниматься любовью таким способом, а с Филом это было особенно приятно. Я почти тут же кончила, нарушив тем самым обещание, данное Ларри: когда мы практикуем обмен партнерами, оставлять свои оргазмы ему.

Ларри, сжав зубы и кулаки, не спускал с нас глаз. Подружка Фила чувствовала себя явно не своей тарелке. Хорошо еще, что Ларри подождал, пока мы закончим, и лишь после разбушевался:

– Ты же обещала мне, что не будешь кончать с другим мужчиной! Ты даже облизала ему весь зад, а со мной ничего подобного себе не позволяла!

Что правда, то правда. Действительно, не знаю, почему, но я никогда не могла ласкать его таким образом. Я очень редко целовала его в губы – наверное, потому, что они были слишком тонкими, а это мне не нравится.

Ларри – хороший любовник. И стал еще лучше после того, как я научила его доставлять удовольствие женщине. Когда я с ним познакомилась, он не любил ласки ртом (как и большинство американских евреев), но связавшись со мной, быстро изменил свое мнение об оральном сексе.

К превеликому его сожалению, я обожаю разнообразие, о чем ясно дала ему понять. Однако он никак не может с этим примириться. Время от времени у него бывают ужасные приступы ревности. Я почти уверена, что когда-нибудь они доведут его до безумия, как чуть было не случилось однажды на Рождество. Ларри привез меня на Пуэрто-Рико, чтобы недельку отдохнуть. Мы остановились в шикарном отеле «Конкистадор». Большинство постояльцев были очень богатыми людьми и отдыхали с детьми. Ничего интересного там для меня не было, за исключением семнадцатилетнего юноши удивительной красоты.

Это был высокий и стройный брюнет с чувственным лицом и огромными черными глазами. Он мне настолько нравился, что я постоянно думала о нем, даже в постели с Ларри.

Пару дней мы довольствовались легким флиртом в казино под бдительным присмотром Ларри. На третий день я решила действовать и спровоцировала ссору с Ларри.

– Послушай, ты очень много проигрываешь. Если хочешь, продолжай играть, а я прогуляюсь, – сказала я.

Покинув Ларри, я направилась к бассейну, где назначила свидание этому мальчику. Он пришел со своим младшим братом, объяснив, что родители не разрешают им выходить друг без друга.

Мальчики закурили. Мы сели на край бассейна немного поболтать. На мне было очень открытое платье, чем и не замедлили воспользоваться комары, буквально пожиравшие меня. Юноша предложил спастись бегством от этих противных насекомых, поднявшись к нему в номер. Чтобы не разбудить взрослых, мы прошли в его комнату на цыпочках.

Я была сильно возбуждена от одной только мысли о соблазнении этого юноши в такой обстановке. Когда он заключил меня в объятия и стал целовать, я сразу же стала раздеваться.

Он помог мне снять платье, нежно уложил на постель и разделся сам. Я приготовилась было руководить его ласками, как обычно, когда имею дело с молодыми любовниками на Пуэрто-Рико, но этого не понадобилось. В нем чувствовался такой сексуальный опыт, что Дон Жуан рядом с ним выглядел бы не более чем любителем.

Спустя полчаса, когда мы уже отдыхали, я полюбопытствовала:

– Интересно, откуда в таком возрасте такой опыт?

– Спасибо моему отцу, – усмехнулся он. – Я – студент и живу в Калифорнии. Отец как-то приехал ко мне и познакомил со своей любовницей. Однажды вечером мы вместе были на приеме. Отец завязал деловой разговор с одним из присутствующих. Я остался наедине с его девушкой – и мы познакомились поближе. Когда отец вернулся в Нью-Йорк, я продолжал с ней встречаться.

Он добавил, что любовница отца была кол-герл и на десять лет старше его.

Пока мы болтали, я посмотрела на часы и с ужасом заметила, что уже четыре часа утра. Прошло три часа, как я оставила Ларри в казино.

– О, Боже! Мне надо уходить! – сказала я юноше. – Меня ждет Ларри.

Я быстро оделась, но молодой человек настоял на том, чтобы меня проводить.

Мы сели в фуникулер и стали подниматься. Ярко светила луна, и я увидела Ларри на балконе. Он буквально сходил с ума от ревности. С того места, где он находился, Ларри мог ясно различить кабину и сидящих в ней. И, конечно же, он догадался о причине моего опоздания.

Фуникулер остановился, мы вошли в отель и быстро поднялись в номер. Мы увидели, как открылась дверь, и все мои вещи вылетели к нашим ногам. Я бы не удивилась, если бы вдруг выскочил Ларри с огромным ножом в руках. Я посоветовала мальчику уйти. Ларри не показывался, но я слышала, как он костерит моего юного друга:

– Маленький мерзавец! Ты переспал с моей женой! Ну, погоди: я расскажу твоим родителям! – вопил он.

Почти во всех номерах зажегся свет. Я пыталась открыть дверь, чтобы заставить его замолчать, но безуспешно – Ларри забаррикадировался.

Один из постояльцев отеля, видимо, возвращаясь из казино, показался в коридоре.

– Мне очень не хотелось бы вас беспокоить, но я забыла ключи. Не могли бы вы мне помочь? – спросила его я.

Мужчина выглядел усталым, но в помощи не отказал.

Он наклонился, чтобы посмотреть замок, и в этот момент дверь настежь распахнулась, и Ларри с багровым от ярости лицом заорал:

– А, и вы тоже хотите переспать с моей женой?! Ну, я вам сейчас покажу!

Все жильцы высыпали в коридор. Ситуация была ужасно гадкая. Бесцеремонно втолкнув Ларри в номер, я влетела следом. Разразился дикий скандал. Мы набросились друг на друга и покатились по полу, но я была сильнее и вскоре оказалась наверху. Я схватила его за волосы и ударила головой о мраморный пол – раз, второй, третий. И тут поняла, что следующий удар может его убить.

Я отпустила Ларри. Оставшуюся часть ночи мне пришлось его успокаивать. Утром мы решили покинуть отель и уехать в Сан-Хуан.

После этого Ларри вернулся в Нью-Йорк. Без меня. Был канун Рождества. Большинство обитателей «Конкистадора» тоже приехали в Сан-Хуан встречать Новый год. Увидев меня, они кричали:

– А, это вы изменили своему мужу с мальчиком! Покатываясь со смеху, они объяснили, что эта история обошла весь отель.

И все-таки Ларри простил меня. Он же прекрасно понимает, что эти приключения не имеют для меня никакого значения. Напротив, более или менее длительные связи, которые у меня бывают с некоторыми клиентами, он не переносит.

Прошлой зимой я влюбилась в тридцатидвухлетнего банкира по имени Скип, как две капли воды похожего на Шона Коннери.

Ларри знал о нашей связи, но так как мой любовник платил мне, то закрывал на нее глаза. Приходя утром и видя чек, выписанный Скипом, он тут же успокаивался. Если же вдруг чека не было, Ларри приходил в ярость. Конечно же, это было чистой воды лицемерием, ведь деньги не мешали мне любить Скипа. К тому же мне нравится совмещать любовь, удовольствие и деньги. Иногда Скип платил просто баснословные суммы, чтобы провести со мной ночь. Он был по-настоящему красив и обладал изрядным чувством юмора.

Обычно он приходил к девяти часам вечера, располагался в салоне и развлекал девушек. Уверенный в своем неотразимом обаянии, он слонялся по всему дому в шелковом халате Ларри, специально его не запахивая, чтобы были видны некоторые интересные части его тела. Девушки его обожали, и если бы не существовало правила, запрещающего прикасаться к моим любовникам, наверняка отдавались бы ему бесплатно.

Когда я бывала со Скипом, больше для меня ничего не существовало. Так прекрасно было чувствовать себя вновь влюбленной. В рабочие часы он помогал мне обслуживать клиентов, наливать им напитки, прогуливаясь с белой салфеткой на руке, словно метрдотель. В свободное же время мы с увлечением занимались любовью.

Скип был еще ревнивее Ларри. Если он был у меня, то запрещал закрывать дверь из опасения, что я ему изменю, пока договариваюсь с клиентом об оплате. Однако его семейные проблемы и всепоглощающая работа вскоре превратила нашу страстную связь в нежную дружбу. Мы со Скипом встречаемся и сейчас.

Скип ушел, но его место тут же занял другой, и эта связь длилась дольше остальных. Такис, двадцатидевятилетний грек, однажды пришел ко мне, чтобы представить двух канадок, которые хотели работать у меня.

У него было прекрасное тело, черные волосы и такие же, как у меня, зеленые глаза с необычайно длинными ресницами. На красивом чувственном лице играла какая-то детская улыбка. Мне показалось, что нос у него был немного маловат, и он делал его мало похожим на грека.

С первой же встречи мы так увлеклись друг другом, что почти сразу же оказались в постели. Таким образом Такис вошел в мою жизнь – и в мою квартиру. Такис умел довести меня до такого состояния, что я дрожала от желания. Его язык был теплым и мягким, руки умелыми и нежными, в общем, прекрасный любовник!

Я обнаружила, что он необычайно чувствителен. Он был добр и корректен, но немного ленив и любил подольше поспать по утрам, как и обе его канадки, тоже жившие теперь у меня. Такис рассказал, что в Монреале он был любовником мадам Кармин, весьма известной в нашем деле.

Такис, как и все греки, был заядлым игроком и, конечно же, всегда сидел без гроша. Время от времени я ему помогала, но больших сумм, как это делала Кармин, не давала. Однажды вечером он вышел из дома только с двенадцатью долларами в кармане, а когда вернулся назавтра в десять часов утра, то выглядел очень усталым, но довольным. Он выиграл две тысячи долларов.

Но деньги у него не задерживались, так как он неизменно возвращался к игре. И в большинстве случаев он опять все проигрывал. Я не упрекала его, только рекомендовала сохранить свой выигрыш или найти хорошую работу. Но он предпочитал оставаться другом мадам Ксавьеры. Впрочем, он не злоупотреблял моим великодушием. Он никогда ничего у меня не просил. Иногда я покупала ему кое-какую одежду, но по своей собственной инициативе.

Разумеется, Ларри сразу сообразил, что молодой грек, выполняющий работу бармена, живет в моей квартире.

– Такис, а не спишь ли ты с Ксавьерой? – спросил он однажды у Такиса.

– Нет, конечно же, нет! – ответил тот. – Я очень доволен, что у меня есть постоянная работа и крыша над головой.

Я тоже все отрицала, но Ларри слишком хорошо меня знал, чтобы попасться на эту удочку. В конце концов я выдала ему всю правду. Ларри потребовал, чтобы Такис убирался вон.

Такис немедленно собрал свои вещи, и я проводила его в небольшой отель, где оплатила ему комнату на неделю. Но каждую ночь Такис приходил ко мне.

Ситуация стала принимать довольно комический характер. Зачем платить деньги, если на самом деле он продолжал жить у меня – конечно, когда не было Ларри. На восьмой день я приняла решение.

– Такис, это очень глупо, – сказала я своему любовнику. – Хватит бросать деньги на ветер. Мы должны объяснить Ларри, что не можем обойтись друг без друга.

К моему великому удивлению, Ларри воспринял наше признание весьма хладнокровно.

Конечно, я прекрасно понимала, какую боль я причиняю ему, изменяя прямо у него перед носом. Его гордость и чувства были жестоко уязвлены. Хуже всего то, что он вообще-то хорошо относился к Такису и не мог обвинить меня, что я в него влюбилась. Итак, он смирился со свершившимся фактом, но при условии, что мы не поставим его в затруднительное положение при посторонних.

И все-таки мы пережили несколько тяжелых моментов. В это лето мы втроем поехали к друзьям в Уэстхэмптон.

Мы с Ларри заняли комнату с ванной, которая примыкала к комнате Такиса. В первую же ночь, как только Ларри заснул, я тихонечко проскользнула в ванную, заперла ее на ключ и вошла в комнату Такиса. Но случилось так, что Ларри проснулся и стал подсматривать за нами в замочную скважину. Когда же я вернулась в нашу комнату, Ларри был вне себя от ярости. Мы сильно поссорились. Ларри хотел уйти от меня, я же не хотела его терять. Я понимала, что эта поездка может стать для него ужасной пыткой. В конце концов мы улеглись спать, оба потрясенные случившимся. Когда мне приходится причинять боль Ларри, это всегда происходит неосознанно, а потом я страдаю вместе с ним.

Утром Такис зашел к нам. Мы немного поспорили.

– Почему бы нам не попробовать жить втроем? – предложил он. – Почему двое мужчин не могут любить одну женщину? Обратная ситуация случается гораздо чаще, так почему бы нам не попытаться?

Ларри согласился, да у него и не было другого выхода. Он понимал, что если мне придется выбирать, то я выберу Такиса. Я же была готова принять этот довольно-таки странный эксперимент, хоть и предвидя при этом большие трудности.

В воскресенье мы вместе пошли на пляж. Погода стояла неважная, и людей было мало. Мы нашли укромное местечко и улеглись на полотенце.

Я легла посередине. Ларри спустил мои плавки, чтобы погладить клитор. Я же положила голову на колени Такису и почувствовала, как набух его член. Такис целовал меня и ласкал мою грудь. Я испытала необыкновенный оргазм, отдавая, правда, себе отчет в том, что это проявление эгоизма по отношению к моим партнерам, которые не могли разделить со мной наслаждение.

Вдруг я обратила внимание на происходящее вокруг. Несколько подошедших мужчин с любопытством наблюдали за нами. Пожалуй, пора было собираться.

Мы решили прогуляться по городу, взяли машину. По дороге у меня вдруг появилось желание сделать фелляцию им обоим, но они стеснялись друг друга.

Когда мы вернулись в Нью-Йорк, Ларри поехал к себе повидаться с детьми. Он понял, что в данный момент я больше люблю Такиса.

– Спокойной ночи, Такис. Наслаждайся вволю, – уходя, процедил он сквозь зубы.

Я очень расстроилась, мне тяжело было видеть Ларри в таком состоянии. Мы так долго были вместе, я к нему сильно привязалась. Я настоятельно попросила двух моих любовников больше не повторять подобных сцен. Теперь, когда встречаемся втроем, мы сохраняем хладнокровие. Если у меня появляется желание заняться любовью с Ларри, который приходит раз в неделю, Такие уходит спать или прогуляться, а мы тщательно закрываем дверь.

По странной иронии судьбы я стала замечать, что и Такис начинает все больше ревновать меня. Однажды вечером меня пригласил к себе один известный еврейский сутенер. Я пошла туда одна. У него свой дом с большим бассейном, и каждую неделю он устраивал там небольшие оргии. В тот вечер я развлекалась с пятью мужчинами и прекрасной девушкой, в то время как остальные гости аплодировали нам. Узнав об этом, Такис был шокирован и несколько дней не подпускал меня к себе. И я спрашивала себя, правильный ли выбор сделала. Ведь Ларри, несмотря на приступы ревности, гораздо понятливее.

В любом случае, есть одна вещь, которую любящие меня мужчины понимают очень быстро: когда я занимаюсь любовью с клиентом, со мной ничего не происходит. Только мое тело участвует в действии. И чтобы им было понятнее, я всегда цитирую слова моего друга-голландца, которого знала еще до того, как стала проституткой:

– Я отдаю тебе мою сперму! Я отдаю тебе мою душу! – шептал он мне в постели.

Когда же ему случалось переспать с другой девушкой, он объяснял мне:

– Я отдал ей только мою сперму. Тебе я не изменял.

Я считаю, что настоящая любовь – это взаимный дар тела, души и мысли. Если все эти элементы не соединены в моем отношении к мужчине, значит, я не люблю его. Он всего лишь тень, мелькающая в ночи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.