Глава I. Об Эрихе Фромме, о любви и счастье

Глава I. Об Эрихе Фромме, о любви и счастье

ОТ МУДРЕЦА СЛЫШУ:

Самое главное глазами не увидишь,

зорко одно лишь сердце.

Мир дискретен. Все зависит от того, с какой высоты и в какой отрезок времени видеть. Непрерывность – иллюзия. «Видеть» – тоже иллюзия (чем? как? когда?).

В обыденной жизни никто об этом не думает. Люди просто живут в постоянном мире колебаний, это и есть единственная константа в нашей жизни.

Постоянный мир перемен...

Счастье – категория идеальная и так же подчиняется законам дискретности. И, тем не менее, субъективное признание факта противится человеческим желаниям. Частая неосознанность этого ведет к «внутренним» и «наружным» конфликтам, которые тоже дискретны. И так далее.

А где мораль?

Счастливая женщина, применительно к обсуждаемым нами проблемам, – не дискретный образ или картина, а живая, дышащая, ждущая. Эта та женщина, которая любит. И может сказать: «Я люблю вас».

Которую любят, и она радостно ощущает это.

От действий которой зависят многие люди, и сознание этого наполняет ее энергией и новым разумом, как одухотворяли на геройство Жанну Д’Арк, отказавшуюся от личной жизни ради благополучия сограждан, которым служила.

Которая служит любимому, и ей не в тягость такое служение.

Которая носит под сердцем ребенка, зачатого в любви и нежности.

Которая талантлива, ярка, оправдывает все ожидания, которой поклоняются, восхищаются, ждут и надеются.

Которую не отягощают материальные проблемы, и она – сообразно уровню притязаний – может иметь все, что ей бы нравилось и вызывало интерес, и не приобретенное по дешевке и случаю, а от Кристиана Диора и Нины Риччи.

... Все остальное делает женщину несчастной. Особенно, если она мечтает о независимости, а опутана унизительными жертвами «по долгу» и обязанностями по той же причине. Так можно сравнивать декабристку с домработницей.

И здесь главный вопрос о взаимопроникновении – без этого нам не идти дальше.

Но вначале об Эрихе Фромме – человеке, создавшем философию Любви. Его теория стала религией мира, дав осмысление человеческого существования и объединив притчи, легенды, историю, науку, Библию, Коран, Тору, восточные иносказания и трактаты. Этот ученый – психолог, психиатр, социолог, психоаналитик, политолог, культуролог, антрополог, любимец молодежи и академический профессор, организатор институтов человеческой диалектики и гуманизма в Германии и США, был в первую очередь философ, объединивший в себе все начала понимания личности и судьбы. Познавшее его человечество навсегда останется благодарным этому высочайшему и светлому гению.

Вот некоторые положения фроммовской теории Любви.

Любовь является в не меньшей степени искусством, чем музыка или ваяние. Это дар ощущать себя частью другого, жить им, всегда быть готовым ради другого на любые действия и жертвы. Но для поддержания чувства, как и всякого иного дара, нужны усилия – только тогда ваша любовь не находка или счастливая удача, а созданный вашим сердцем цветок. И еще, говорит Эрих Фромм, это чувство не прилетает, как ночная августовская звезда, – она, любовь, нуждается в обучении. А ученики вот бывают всякие...

Вопрос синтонности, синтимии[1] – ключевой в нашей проблеме.

Речь идет о совпадении эмоций, их созвучии, соответствии ситуации, соразделении партнерами. Это как радионастройка, где несовпадение волн – просто другая музыка, а то и сумасшедший треск и сплошная какофония. Фромм пишет, что чувственное начало может быть изначальным, первичным, когда все начинается с флирта и быстро заканчивается постелью. И только потом партнеры обнаруживают ту степень неуловимого и мощного магнетизма, что зовется Любовью.

Это, конечно, схема, но достаточно общая и подтверждающая тезис философа, что любви нужно учить и учиться – тогда прорастут и всходы: начинаясь с «пустяка», с увлеченности и естественного телесного тяготения, чувство становится смыслом и основой человеческого существования.

«Хотя мы обнаруживаем любовь (вернее, эквивалент любви) уже у животных, их привязанность является в основном частью их инстинктивной природы; у человека же действуют лишь остатки этих инстинктов. Что действительно существенно... так это то, что он вышел из животного царства. И все же, однажды оторвавшись от природы, он не может вернуться к ней; однажды он был изгнан из рая – состояния первоначального единства с природой, – и ангел с огненным мечом преградит ему путь, если он захочет вернуться. Человек может идти только вперед, развивать свой разум, находя новую гармонию, человеческую гармонию вместо дочеловеческой, которая безвозвратно утеряна. Когда человек родится – как весь человеческий род, так и отдельный индивид, – он оказывается перенесенным из ситуации, которая была определенной, как определенны инстинкты, в ситуацию, которая неопределенна, неясна, открыта. Ясность существует только относительно прошлого, а относительно будущего ясно „только, что когда-нибудь да наступит смерть...“. Такая вот мудрость, облаченная в метафору. И еще одна мысль великого амуроведа: понимание назначения эмоциональности, чувственности – ключ к залам, пещерам, шалашам, замкам и кладовым Любви.

Человек, пребывая в «индивидуальном пространстве» скрытно или явно испытывает потребность в единении – это еще с туманных времен первобытного огня. Любовь – случайная, покупная или одухотворенная, ясная, полностью ответная – есть одно из необходимых для выживания условий единения с миром. Это может быть мираж общности, но иллюзии становятся реальностью, когда чувства подготовлены и долговечны...

...Уходя от Фромма, вернемся к нашим проблемам.

Мы пытались дать определение занимающему нас предмету – женскому счастью. Не получается. Можно только сказать, что любимая и любящая женщина – это уже счастливая, что подтверждает всякая беллетристика и сама жизнь.

Но им (женщинам) этого кажется мало. Они хотят – и справедливо! – полного равенства, общественного признания, всеобщего обожания, восхищения, восторга, им нужно складывать хорошие стихи, сочинять лучшие шлягеры, писать ноктюрны или вальсы, играть на клавесинах, арфах, роялях, а также петь, петь и петь, замешивать прозу жизни с литературной прозой и обыгрывать всех в шахматы. Вот тогда они будут счастливы.

Наверное...

Здесь важнее всего определиться в приоритетах и ценностях – знание своих и чужих достоинств (равно как и своих возможностей...) уравновесят внутренний мир с миром внешним, придадут силы, погасят пустые страсти и наконец-то вернут спокойствие.

Поэтому все-таки давайте формулировать – это так приподнимает, одухотворяет и настраивает. Как сказал один мой приятель, афорист и стихийный философ, «любовь – это когда бородавку называют родинкой». Тоже правильно, но хочется большего и о счастье.

Попробуем свое, пусть временное определение.

Счастье – это когда ты нужна днем, ночью, в мыслях, желаниях, в быте и странствиях, наедине и на людях. Когда ты, выходя по любому поводу из постели, не найдешь, возвратившись, подмену.

Когда тебя пленяет Его божественное тело, и ты всегда согласна на все и даже если не сильно «льзя», то можно...

Счастье – это ты, и я люблю тебя!