Введение

Введение

«Они хотят любить друг друга, но не знают, как».

Шандор Ференци

В своей популярной книге «Страх полета» феминистка Эрика Йонг размышляет: «… однако большая проблема в том, как совместить наш феминизм с неприемлемой жаждой мужского тела. Это нелегко. С другой стороны, чем старше вы становитесь, тем яснее виднее, что мужчины по существу страшатся женщин, иногда тайно, иногда открыто. Что может быть более мучительно, чем освобожденная женщина рядом с мягким половым членом? Все величайшие исторические события затемнены этим сравнением двух квинтэссенциальных вещей: вечная женщина и вечный мягкий половой член».

Она продолжает: «Это основное неравенство, которое никак не может быть разрешено: хотя мужчина и имеет телесную дополнительную привлекательность под названием пенис, женщина имеет чудесный клинышек на любую погоду. Ему не помешают ни бури, ни дождь со снегом, ни ночная тьма. Он всегда здесь, всегда наготове. Совершенно ужасно, если только вдуматься. Неудивительно, что мужчины ненавидят женщин. Неудивительно, что они создали свой миф о женском неравенстве».

Я не мог согласиться со словами: «Все величайшие исторические события затемнены этим сравнением…», но почувствовал, что она слишком быстро отбросила надежду, сказав: «… которое никогда не может быть разрешено». Даосы древности нашли путь тысячи лет назад. Теперь этим, фактически, пользуются многие даосы и некоторые удачливые недаосы во всем мире. К сожалению, это знание еще никогда широко не распространялось. Данная книга должна помочь восполнению недостатков. В предисловии я хотел бы ответить на два важных вопроса. Однажды утром зимой прошлого года на своей прекрасной южной вилле во Франции известный писатель Лоуренс Даррел заметил, что я должен рассказать, как я стал даосом и что побудило меня написать книгу. Следующие строки — это вспышка идеализма, рожденная ищущим во внешнем умом романиста Мать делает больше, чем просто дает ребенку жизнь. Она имеет наибольшее формирующее влияние, определяет, для добра или зла, будущее своего ребенка, для радости или горестного саморазрушения.

В этом отношении мне очень повезло: моя мать была женщиной большого понимания, энергии и сочувствия, и хотя я не понимал этого в течение многих лет, — наиболее естественным даосом из всех, когда-либо встреченных мной.

Когда я говорю «естественным», я имею в виду, что без занятий даосизмом и даже без причисления себя к даосам, она создала атмосферу и окружение, в котором преобладало направление дао. Помещенный в такую атмосферу, я тоже стал естественным даосом, хотя осознал этот факт лишь на 12 году жизни.

Даос обычно имеет безграничную любовь ко вселенной и ко всему живущему в ней. Всякая форма загрязнения и разрушения для даоса враждебна и должна быть предотвращена. На этом основании понятно, почему я стал искать пути сокращения насилия и разрушения, которые так широко распространялись в наше время, а также причины, по которым многие, очевидно имевшие успех люди, покончили с собой: Эрнест Хемингуэй, Джордж Сандерс, Марк Ротко… список бесконечен. И почему тысячи здоровых мужчин и женщин, даже детей, медленно разрушают себя курением, наркотиками, алкоголем, к тому же еще неправильным питанием и нездоровыми привычками. Почему еще более тысячи людей так ненавидят всех и вся на своем пути, что хотят — или даже пытаются — уничтожить их всех? Наконец, почему история человечества — это бесконечная история войн? Ради славы завоевателя или ради бездонной алчности? Или ради власти?

Еще будучи подросшим, я удивлялся и искал ответа на эти вопросы. После многих лет путешествий, встреч с людьми разных национальностей и изучения всех важных философий и религий мира, я пришел к выводу, что корни этого зла скрыты в неудачных попытках людей достичь фундаментальной гармонии инь и ян и что в даосизме заложен ответ одновременно легкий и приятный.

Почему этот путь легкий? Потому что это — не формальность, не догма, не церковь, и все, что он от нас требует — это снять напряжение и быть естественным. И почему он столь приятный? Потому что он ни от кого не требует оставить земные или небесные радости, такие как музыка или красота, подобно древней китайской философии мохизма (альтруистическая философия времен конфуцианства, не путать с моаизмом). Не требует он и отказа от всех желаний, таких как стремление к красоте формы, звука, запаха, вкуса, осязания и плотской любви, как это делают почти все школы буддизма. Наоборот, даосизм советует нам развивать лучший вкус, вести здоровый образ жизни и более полно наслаждаться земными и небесными радостями. Для даоса нет границ между земными и небесными радостями: они едины в экстазе, ибо в наслаждении естественными или искусственными вещами даос находится в контакте со вселенной (эго его термин для обозначения бога).

По моему личному опыту, даосизм полагает, что нет решения мировых проблем без должного подхода к любви и сексу. Почти всякое разрушение или саморазрушение, почти всякая ненависть или горе, почти всякая алчность или жажда собственности идут от искажения любви и секса, между тем источники и плодородие любви и секса неисчерпаемы, как сама вселенная. Это не моя собственная оригинальная идея, это только попытка оживить то, что древние даосы знали в течение тысяч лет, — что без гармонии инь и ян, вершины любви и наслаждения, для нас не остается ничего, кроме смерти и разрушения.

Йолан Чжан