Ради удовольствия больше, чем ради прибыли

Ради удовольствия больше, чем ради прибыли

Старая поговорка «никогда не смешивай дело с удовольствием» не всегда подходит для бизнеса наслаждения.

Если бы я не вкладывала свою душу буквально в эту работу или иногда не влюблялась, я бы сошла с ума. Например, помню, я была в Майами в то одинокое мое Рождество, когда Карл бросил меня, я гостила в доме у раскованной светской пары из Нью-Йорка — Денниса Таннера и его шлюшистой жены-шведки. После того как его жена уснула, Деннис пришел в мою комнату и занимался со мной любовью до рассвета. Но мне хотелось иметь кого-то, кто разделил бы со мной радость праздника, мужчину, сопровождавшего бы меня на вечеринках в гостях и частных клубах.

Однажды вечером наша компания забрела в довольно чопорное заведение под названием «Палм Бей Клуб», но где в тот раз было оживленно и весело. Хотя мои гостеприимные хозяева не забывали обо мне, подключали к своим беседам и приглашали меня на танцы, чувство острого одиночества не проходило. Один раз я рискнула и сделала небольшую разведывательную вылазку вокруг зала, но все привлекательные мужчины были ангажированы.

Вечеринка заканчивалась, и я стояла около бара в одиночестве со стаканом своего знаменитого апельсинового сока, как вдруг шумная веселящаяся толпа вокруг меня разделилась на две части, как море Галилейское, и между двумя стенами волн людских шествовал один из самых ослепительных мужчин из виденных мной в Майами — и один.

Он был ошеломляюще пленителен и выглядел, как рисунок идеального любовника со страниц великосветского журнала «Космополитен».

Непорочно белый костюм подчеркивал его несильный загар, а лицо было обрамлено короной черных волос, остриженных, как у древнеримского юноши, и по-щегольски длинных. Мне показалось, что ему уже за тридцать пять, и в его глазах — я надеялась, что это так — горел огонь одиночества.

Как только мужчина приблизился ко мне, наши взгляды соединились и что-то заставило нас коснуться руки другого. Я заговорила первой: «Вы так же одиноки, как и я?» — были мои первые слова.

«Думаю, что да, — ответил он к моей совершенной радости. — И не отказался бы от очаровательной женской компании». Безо всякого сопротивления с моей стороны он взял меня за руку и вывел из «Палм Бей Клуба», посадил в такси и увез на более раскованную дискотеку под названием «Пентхаус». Там мы смеялись, танцевали и разговаривали по-немецки друг с другом до трех часов утра.

Его звали Поль Линдфельд, и он был известным нью-йоркским художником-ювелиром, происходящим из семьи германских евреев, который недавно развелся с женой. Когда вечеринка стала завершаться, он взял меня в Жокей-клуб, где жил, и мы без лишних слов скользнули в постель и занялись любовью.

Тела друг друга так возбудили нас и страсть была так сильна, что люди в соседнем номере стали возмущаться и стучать в стену. Но мы просто не обратили внимания и продолжали любить.

Прежде чем мы заснули в изнеможении, я поняла, что это был такой мужчина, в которого я могла серьезно влюбиться. Поэтому прежде, чем наши отношения получат продолжение, моей обязанностью было сказать ему, кем я была и чем занимаюсь.

Я решила, что он не отнесся бы к новости слишком негативно, так как это был видавший виды мужчина. У меня было предчувствие, что он сможет принять мой профессиональный статус без драматизма.

«Поль, я думаю, ты должен знать кое-что обо мне», — сказала я.

«Это я уже знаю, — сказал он сонно. — Ты неподражаема в постели».

«Благодарю за комплимент, — сказала я — Но вопрос несколько более серьезен. Понимаешь, если бы я не была хороша в постели, мне нечего было бы делать в моем бизнесе. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю».

«О чем, собственно, ты говоришь?» спросил он, полностью стряхнув дрему.

«Пытаюсь объяснить тебе, что я не совсем такая, как ты представляешь меня, — молоденькая девушка-дизайнер интерьера квартир, расслабляющаяся во время ежегодного отпуска. А на самом деле я профессиональная женщина — девушка по вызову, «коллгел».

Он вскочил как ужаленный и отодвинулся в сторону.

Прежде чем он смог заговорить, я продолжала: «Пожалуйста, не думай, что я собираюсь требовать от тебя деньги или что-нибудь в этом роде. Сегодня я не работала. С тобой это была песня души».

И, чтобы смягчить удар, добавила: «Я занимаюсь этим, чтобы помочь моим родителям».

Поль был заметно потрясен моим признанием, но мы обсудили эту тему еще немного, и он принял все безоговорочно.

На следующее утро я покинула дом Таннеров и переехала к Полю, и мы ни на момент не отходили друг от друга те несколько дней, влюбившись друг в друга. Впервые мне казалось, несмотря на весь мой опыт, что это навсегда. Не стоило вспоминать о Эвелин Ст. Джон — это было намного глубже. Мы везде были вместе, рука об руку, и Поль был такой яркий, что я «носила» его на моем рукаве, как сияющий военный орден.

По возвращении в Нью-Йорк, после долгого тяжелого периода, когда от Поля не было вестей, наконец я услышала долгожданный звонок с его объяснениями, как сильно он был занят. Мы должны начать все с той же точки, на которой расстались в Майами, сказал он. Поль жил на 25-м этаже здания около южной оконечности Центрального парка, и зимняя панорама покрытых снегом деревьев и дорожек была страшно романтичной, ну прямо как будто смотришь из окна бабушкиного дома в деревне. Квартира отличалась элегантностью, была дорого и со вкусом украшена антикварными вещами. В спальне было овальной формы окно, вид из которого вызывал у меня самые романтичные чувства.

У Поля была стройная фигура, точеная, но не очень крупная, и он был старомодный любовник. Но нам не нужны были никакие экзотические любовные позы. Потребность в вариациях возникает тогда, когда вам слегка надоедает нормальная позиция. Однако когда у вас настоящая любовь, обычная позиция точно так же восхитительна и необычна, как если бы вы занимались сексом, стоя на голове.

Чувство, которое я испытывала в тот момент к Полю, было почти таким же глубоким, как к Карлу. Думаю, такие эмоции у меня возникли впервые после разрыва с Карлом. То потрясение было настолько тяжелым, что я не хотела причинять себе новую боль. После этого я повзрослела, стала зрелым человеком. Мне кажется, зрелость приходит к нам через страдания и от жизненного опыта.

Я установила у себя второй телефон специально для его звонков, что очень польстило самолюбию Поля. В то время я работала одиночкой и могла легко позволить себе свободные вечера. Иногда мы ходили в театр и ужинали в ресторане и всегда приезжали к нему домой.

Примерно через месяц после того, как начались наши страстно-пламенные отношения, Поль захотел, чтобы я позволила ему «греческую любовь». Я никогда не делала этого раньше и поэтому воспротивилась.

Но Поль был настойчив: «Ты делала все в своей жизни. Ты была проституткой, и до меня у тебя было множество мужчин, поэтому, если ты любишь меня, позволь мне лишить тебя невинности в единственном твоем нетронутом месте».

Я любила его и позволила сделать, как ему нравится.

Поль был странно взволнован обладанием моего зада, и наслаждение совершенно захлестнуло его. У него были такие сильные движения, что мои внутренности просто сотрясались, и он заставил меня непередаваемо мучиться.

С этой ночи он начал регулярно приставать ко мне с подобной просьбой. Вначале это продолжало вызывать болезненные ощущения, но после небольшого периода я даже стала получать удовольствие от этого раз от раза, так как, к счастью он не был слишком большим для меня.

С этих пор он совершенно перестал думать о моем удовлетворении. На первом месте были только его желания, нравились они мне или нет. Я начала узнавать в Поле те черты, которые неприятно напоминали мне Карла. В своем растущем сексуальном эгоизме Поль начал утрачивать свое великодушие, стал даже более скаредным, чем Карл в Нью-Йорке. Однажды холодной зимней ночью он даже не взял мне такси. Такое поведение оттолкнуло меня, хотя и после этого случая мое чувство к нему было очень сильным. Я стала подмечать и другие вещи в своем Адонисе. Хотя он требовал «верности» от своей подруги, для себя он хотел полной свободы. Кроме того, он не относился к типу мужчины, который может быть привязан только к одной женщине. С тех пор как дорога нашей любви стала слегка ухабистой, я вдруг обнаружила свободное время, которое «дарил» мне Поль, и стала развлекаться в толпе золотой молодежи, чтобы излечить себя от разочарований любви.

В один из вечеров у меня была встреча с группой друзей в баре «Мой дом» на Пятой авеню. «Мой дом» состоял из комнаты с длинной стойкой и столиками и задним банкетным залом, где и была назначена вечеринка.

Прокладывая себе дорогу в толпе посетителей бара, я поймала взгляд девушки с белокурыми волосами и округлым лицом, странно похожей на меня. Черты нарциссизма, которые существуют во всех нас, повлекли меня к ней.

Около их столика я услышала ее страстный голос и поняла, что мне очень хочется быть вместе с ней. Хотя она не была похожа на искательницу приключений, ее партнер выглядел именно таким, так что мой стратегический маневр заключался в том, чтобы найти подход сначала к нему.

Я обошла вокруг него и прошептала в ухо: «Эй, меня зовут Ксавиера, и я хочу сделать предложение, которое, надеюсь, не обидит тебя, — сказала я. — Мне очень понравилось бы провести время с тобой и твоей подружкой втроем — особенно именно с твоей девушкой. Есть какие-нибудь другие предложения?»

Больше мне не понадобилось говорить ничего. Он начал смеяться, скакать от восторга и вообще пришел в состояние полного восхищения.

Затем он передал мое предложение своей девушке, которая была шокирована, замкнулась и не произнесла ни слова.

«Давайте сделаем так: если моя идея будет вызывать чувство ревности или неприятные эмоции, просто скажите мне, и я исчезну. Но если вы захотите присоединиться ко мне и пойти на вечеринку, которую дает мой близкий друг, видный политик из Элбани, вы можете подумать об этом.

Если вы в конечном счете примете предложение, мы вернемся к нему после приема. Если нет, тогда вы просто уйдете из зала».

По настоянию ее сексуально раскованного друга они вдвоем отправились со мной. Его звали Марвин, ее Лиза, и они встречались друг с другим около двух лет, хотя оба уже имели разные семьи.

Мы провели на приеме около двух часов, в течение которых я пользовалась любой возможностью завести Лизу. Способ, которым вы можете возбудить женщину, или, по крайней мере, узнать, сексуальна ли она, — это поглаживание внутренних поверхностей ее рук или волос, или затылочной части шеи. Если вы сидите за столом, вы можете опустить руку вниз и погладить внутреннюю часть ее бедра. Чувственная женщина всегда среагирует на это.

Захмелевшая от нескольких рюмок и полусоблазненная мною Лиза вместе с Марвином решили поехать ко мне домой около полуночи.

Прежде чем мы ушли, я также подцепила крупного, плотного сложения техасца, который выглядел очень скучающим и очень богатым. «Если ты заплатишь мне сто долларов, — сказала я техасцу, — у тебя будет более интересное времяпрепровождение, чем сейчас здесь. Честное слово, у тебя может быть самая необычайная ночь в твоей жизни. Обещаю тебе фантастическое сексуальное приключение, — продолжала я. — Ты сможешь увидеть меня с той девушкой вместе или принять участие сам и трахнуть меня или ее».

Обычно я не стреляю мужика на вечеринке, чтобы превратить его в «джона», но в тот раз я сочла возможным совместить приятное с полезным.

Конечно, с Марвина и Лизы я ничего не собиралась требовать, потому что они нравились мне как друзья. Они были больше ради удовольствия, чем денег.

Ко времени, когда мы достигли моей квартиры, Лиза отбросила свою сдержанность и начала медленно раздеваться, пока не предстала совершенно обнаженной. У нее было сладострастное тело, немного похожее на рубенсовских красавиц, мягкое и полное. Ее грудь не была такой полной, но зато твердой и высокой, губы влажные и нежные, а язык подвижным и страстным. Отсутствующее выражение ее глаз, знающих приближение чего она ожидает, смешивалось с невинностью взора, присущего ребенку.

Я покрыла своими изголодавшимися губами ее рот, щеки и нос, одновременно лаская круговым движением языка ее подобные раковинам уши. Она напряглась и вздохнула, мурашки появились на ее руках и ногах. Мои руки массажировали ее затылок, затем стали спускаться вниз к ее шее. В то же время ее шелковистые белокурые волосы протекали сквозь мои пальцы, как морской песок. Вдвоем мы сделали шаг назад и упали как будто на белое облако, раскинувшись на моей постели.

Неистовое желание ее зовущего тела заставило мою кровь застучать тысячей молоточков по всему телу, и моя рука охватила ее левую грудь, а язык одновременно начал круговыми движениями ласкать ее ставший упругим сосок. Лиза в это время начала стонать мягко, но глубоко, как котенок, который проснулся голодным. Одной рукой она стала направлять мою голову ниже и ниже, пока не поместила ее между ног и не притянула к источнику своего величайшего удовольствия. Пальцами я осторожно открыла лепестки ее сладкого цветка, и ее тело сделало движение вперед и вверх, чтобы распахнуть пошире дверь для нашей игры наслаждения. И раз открывшись, пути назад не стало. Мой язык входил и выходил оттуда, все больше и больше возбуждая ее.

Марвин вместе с техасцем тем временем наблюдали в ожидании, оба до предела возбужденные видом этой любовной сцены. Они взобрались на мою королевских размеров кровать, но сразу места стало маловато, и я приказала им: «Слезайте, пожалуйста, я хочу быть одна с моей девушкой». И они подчинились. Самым неожиданным для меня было ощущение что я мужчина и хочу защитить свою девушку.

Я точно знаю, где найти клитор, гораздо лучше, чем большинство мужчин. Вы открываете верхнюю часть женской вагины и там, иногда надежно упрятанный, вы найдете похожий на миниатюрный пенис маленький клитор. У него одинаковое с мужским членом количество нервных окончаний, поэтому он обладает такой чрезвычайной чувствительностью. Он так же достигает эрекции, как пенис, и можно с помощью колебаний вашего языка, пальца или вибратора посылать сигналы страсти через маленький клитор, чтобы довести женщину до оргазма. Когда женщина достигла оргазма, она ведет себя почти обратно по сравнению с мужчиной. Натянутый, как стрела, клитор как бы «взрывается» и исчезает, и вы чувствуете, как все ваше тело сотрясается в экстазе спазматических неконтролируемых конвульсий.

После того как я сосредоточилась на моей новой игрушке, Лиза, ее тело, как мне показалось, запахло сладкой истомой пригретых солнцем весенних цветов, и вкус ее был для меня, что мед для изголодавшейся пчелы. По мере стимуляции ее клитора, ее руки все сильнее надавливали на мою голову, стремясь, чтобы я глубже и теснее приникала к ней. Неожиданно я почувствовала желание стать мужчиной, чтобы заполнить страстную пустоту, находящуюся в ней! Ускоряющимися движениями она подняла свое тело и обхватила бедрами мою голову, пока ее тело не пролилось на меня дождем сладострастия и мои щеки и губы не стали мокрыми.

Лиза и я очнулись от сна и вспомнили о наших компаньонах-мужчинах. Почти немедленно Марвин с неистовством налетел на меня, а техасец занялся любовью с Лизой. От бурных ласк мы обливались потом, плоть ударялась о плоть и отзывалась упругими звуками.

И это было начало периода моего сексуального загула, хотя психологически я оставалась верной Полю и все еще очень любила его.

Однако синдром был пугающе похож на мои отношения с Карлом. Как и с Карлом, я поведала об эпизоде с Лизой и Марвином Полю, более или менее надеясь, что он осознает, на что он меня толкает. Но вместо соболезнования его первые слова были: «Когда мы сможем проделать это вместе?»

Поль никогда не участвовал в групповом сексе, и я хотела бы быть уверенной, что это так и останется. У меня достаточно горького опыта, чтобы знать, что превращение сексуально традиционных людей в сексуальных либертарианцев обычно доводит их до такой точки, откуда нет возврата к нормальной половой жизни.

Но в желании угодить Полю я организовала совместный ужин со знакомой парой, после которого мы вместе отправились к нему на квартиру. Я должна была организовать сцену, хотя мне не хотелось этого.

Мы выдвинули кровать Поля на середину комнаты, и все кучей малой разлеглись на кровати и начали заниматься своим делом. Я стала целовать соски своего мужчины, намереваясь постепенно спуститься поцелуями вниз к его пенису, но когда оказалась в этом районе, Лиза, эта гортензия в проруби, уже прибыла на мое место.

Она делала ему феллейшио, целовала все тело, и, очевидно, он ей понравился. И, как я заметила, это было взаимно. Они были полностью поглощены друг другом, в то время как я сходила с ума от ревности.

Если у меня нет глубокого чувства к мужчине, с которым я общаюсь, тогда я могу допустить, чтобы он у меня на глазах занимался сексом с кем-то еще. Но если я люблю, то не могу стерпеть того, что тот играет в любовь с другой женщиной, даже если эта женщина была моей любовницей однажды.

В тот вечер я не смогла вынести вида жестокой реальности: мой мужчина наслаждался любовью с Лизой, трахал, делал ей оральный секс и всячески ублажал ее тело. Я была настолько огорчена, что ушла из комнаты с вытянутым лицом и позвонила сама себе только затем, чтобы как-то оправдать свой уход.

Марвин, с которым мне нравилось разговаривать, но к которому я не испытывала физического влечения, вошел ко мне и начал целовать меня и делать мне феллейшио. Но его рот был слишком мокрым и слюнявым, а я в тот вечер была не в настроении и не получала удовольствия от его слюны, капавшей на мое тело.

Наконец мои отрицательные эмоции настолько усилились, что я предложила всем разойтись по домам, чтобы мы с Полем остались одни ночевать. Такой оборот не вызвал большого воодушевления у моего возлюбленного, и он был угрюмым всю оставшуюся ночь.

Во время наших немногих бесценных для меня ночей вместе он снова и снова спрашивал меня: «Почему ты не позвонишь своей подруге и не пригласишь ее повеселиться вместе?»

Так как я действительно очень любила его, то стала пользоваться своим опытом и вовлекать знакомых девушек в групповой секс, даже если они не вызывали во мне желания. Обычно это было довольно занимательно первые полчаса, потом Поль и девушка увлекались друг другом и вели себя так, как будто меня не было рядом. Одна из девушек даже стала скандалить, когда я сказала, что ей придется покинуть квартиру Поля и ехать домой.

Глубокая трещина пролегла в наших отношениях. Теперь я отдавала все, а Поль только брал и ничего не давал взамен.

В то время моя жизнь стала сумбурной, как это бывает зимой, когда мужчины начинают вожделеть сильнее, чем обычно. И сочетание неприятностей на любовном фронте и моей сверхнапряженной профессиональной жизни начало отнимать у меня последние силы.

Наши встречи становились все более редкими и непродолжительными и в конце концов достигли такой точки, когда у меня пропало физическое влечение к Полю. Я даже начала знакомить его со своими подружками, не испытывая никакой ревности при этом.

Однако у Поля и меня есть пунктик в отношении наших телефонных разговоров, и до сих пор мы проводим много часов у телефонных аппаратов, разговаривая и смеясь. Вы можете назвать это телефономанией. Или, возможно, у нас такое большое чувство юмора. В любом случае мы продолжаем принадлежать друг другу по телефону.

Я люблю узнавать людей по голосам и иногда могу описать почти до деталей, как человек выглядит, поговорив с ним по телефону некоторое время.

Чаще всего я абсолютно права, но иногда чудовищно ошибаюсь, как это было в случае с Нестором, обладателем волшебного голоса мужчины-сирены из Детройта.

Нестором я назвала своего клиента, который звонил мне из собственного дома. Он делал мне длинные, дорогостоящие звонки каждый день на протяжении недель. Его речь в телефонной трубке действительно звучала божественно.

По звукам его голоса я вообразила его ростом под метр девяносто, сложенным, как американский профессиональный футболист, и убийственно красивым. Он был немного самоуверенным, но проявлялось это неназойливым путем. Он был богат, но не хвастлив. Ибо он рассказывал мне о своем великолепном городском особняке в приятной ненавязчивой манере. Его звонки создавали мне хорошее настроение во время работы, и я ждала с нетерпением начала нашего телефонного общения каждый полдень.

В конце концов Нестор соблаговолил пригласить меня на уик-энд к себе домой в Детройт и даже намекнул, что это может завершиться более серьезным развитием наших отношений. Я приняла его предложение безоговорочно.

За несколько дней до нашего совместного запланированного уик-энда я парила в облаках от радостных предчувствий и трезвонила всем: «Думаю, это настоящее, наконец я нашла мужчину, за которого хочу выйти замуж».

В пятницу, когда я паковала свои вещи перед отлетом, он позвонил и предложил мне захватить несколько порнофильмов, так, ради смеха.

«Мой кинопроектор сломался», — солгала я. Я совершенно не хотела превращать этого нормального с таким мужественным голосом человека в какого-нибудь извращенца. Мне хотелось начать наши отношения на здоровой основе и так их и развивать. «Можешь не беспокоиться, — сказал он. — У меня есть хороший проектор».

«Почему ты так настаиваешь на этих несчастных фильмах? — спросила я. — У меня эти сцены вызывают отвращение, и я не хочу, чтобы они мелькали у меня перед глазами во время уик-энда».

«Ну, ладно, дорогая, просто захвати их на всякий случаи», — настаивал он.

«Ну ладно, — согласилась я. — Но, пожалуйста, не жди, что я буду смотреть их». Затем я отправилась в аэропорт. Всю дорогу я грезила о уик-энде с мультимиллионером, который, как рассказывали мои знакомые, имел репутацию хорошего партнера в постели.

Нестор прибыл в аэропорт, чтобы встретить меня, во всем величии своих тощих ста шестидесяти сантиметров. С огромной скоростью все мои мечты стали меркнуть. У моего колосса на глиняных ногах были не только ножки чуть толще спичек, но вдобавок и лицо усатого карлика, злого колдуна. Необременительное высокомерие, которое проскальзывало во время телефонных переговоров, в действительности оказалось почти невыносимой грубостью.

Единственная вещь, которая была правильно угадана в нем, было его богатство. Нестор привез меня в роскошный особняк с дорого убранными комнатами и картинами старых мастеров на стенах.

Но в остальном он обладал шармом черепахи и был так же привлекателен, как автомобильная катастрофа.

Дом был пуст, и все, что я увидела из живого, была окосевшая сиамская кошка, бесшумно бродившая и мяукавшая в комнатах.

Нестор поиграл с кошкой, покормил ее, потом включил телевизор, и мы посмотрели на этих людей с «Аполлона», гуляющих по Луне.

К полуночи я умирала от голода, и он наконец поставил в духовку говяжью грудинку, которая показалась мне восхитительной, так как я не пробовала домашней пищи больше года. В Нью-Йорке у меня хватало времени только на то, чтобы выскочить на улицу и перехватить что-то съедобное в забегаловках в короткие промежутки свободного времени.

Вам может показаться, что мне нравится такое деревенское времяпрепровождение, но, честно говоря, я умирала от скуки.

Все, чем этот человек развлекал меня, был трах, один раз, два, три, с использованием различных вибраторов и дилдоу. Затем он начал крутить все порнофильмы подряд, порвал пленку у двух из моей коллекции, обещал склеить их утром и, конечно, так этого и не сделал.

Затем в три тридцать ночи мы приступили к ужину и в пять утра наконец пошли спать. В девять часов я уже проснулась, полная сил и энергии, и решила сделать несколько звонков в Нью-Йорк Но Нестор храпел вовсю и разорался на меня. «Почему ты не хочешь поспать хотя бы до трех часов дня?» — спросил он.

«Спать до трех часов? В Нью-Йорке я просыпаюсь и начинаю свой день в девять утра — всегда. Я никогда не сплю больше четырех часов», — был мой ответ.

В раздражении он встал, но только ради того, чтобы переменить простыни и положить старые в корзину с грязным бельем, помыть тарелки и дать косоглазой любимице еды.

Я помогла ему управиться с простынями и сказала: «Это я могу делать и у себя дома. Мне хотелось бы поговорить о чем-то интересном, сходить в театр или в какое-нибудь привлекательное место, перекусить и, возможно, посмотреть немного город».

Затем я переменила свое решение и захотела заказать билет на самолет. Я позвонила в аэропорт и взяла билет на четыре часа дня.

Когда мы сидели на кухне перед моим уходом, я сказала: «Так как ты предложил мне по телефону оплатить мою дорогу, не будешь ли ты так добр дать мне восемьдесят четыре доллара, прежде чем мы сядем в машину. В противном случае ты можешь забыть».

Тогда Нестор начал орать на меня: «За кого ты меня принимаешь? Я не такой, как твои женатики, которые платят тебе, я холостяк. Я не нанимал тебя, чтобы ты приехала сюда».

«Я знаю, что ты не нанимал шлюху, — ответила я. — И не требую с тебя денег за это. Потому что в этом случае за то, чтобы ты трахнул меня пять раз, с тебя причиталось бы несколько сотен долларов. Итак, все, что я прошу, — это сдержать обещание оплатить мои билеты, так как я не собираюсь платить деньги за то, чтобы любоваться тобой».

«Чтобы увидеть меня, приезжают девушки со всей страны. — Он стал слегка прихорашиваться. — Даже из Калифорнии».

«Браво, — сказала я. — Но я не шлюха, занимающаяся благотворительностью».

Тогда он стал обвинять меня в том, что я слишком независима.

«Ты считаешь себя преуспевающей цыпкой, — сердито заметил он. — Потому что смогла заработать несколько несчастных тысяч долларов. Но если бы ты была действительно умницей, — добавил он, — ты вышла бы замуж за такого мужчину, как я». Он действительно хотел удержать меня.

«Я симпатичный еврейский парень, мне тридцать пять лет, и моя мать очень огорчается, что я не женат. Она всегда пытается пристроить мне богатых еврейских девушек, но мне не нужна богатая невеста. Мне нужна просто хорошая женщина, я хочу иметь детей».

«Хорошо, но только не со мной, бэби, — сказала я. — Ты вызываешь во мне скуку до бесчувствия».

«Ты оскорбляешь меня, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты вышла замуж за меня и родила мне детей, а ты так неблагодарна. Кроме того, подумай о том, сколько богатых клиентов я могу привести к тебе из «Дженерал моторс»,