Сказки для взрослых

Сказки для взрослых

«Я — графиня, вышедшая замуж в четвертый раз, которая проматывает деньги, оставленные мне моими тремя мужьями. Все они умерли таинственной смертью», — рассказываю я мужчине, который сидит в моей гостиной в костюме и галстуке.

«Мой четвертый муж очень болен и может не пережить эту ночь…»

«Да, да, продолжай, продолжай, — настаивает он страстно своим тонким, срывающимся голосом. — Что случилось с этими мужчинами? Расскажи мне».

«Первый, бедняга, утонул прямо на моих глазах в море под Дювиллем. Я, хм, вроде немного подержала его голову под водой.

Второй, упокой господи его душу, умер страшной смертью, когда его сильно охватил огонь, и я не смогла открыть дверь спальни, чтобы выпустить его из комнаты».

«Третий?» — подгонял он.

«Он упал с горы в Швейцарии. Я стояла прямо за ним и видела, как это случилось…»

Пока я пряду нить рассказа, человек сидит как зачарованный. Его костистая рука, трясущаяся от первой стадии болезни Паркинсона, скользнула в карман брюк и стала наминать пенис.

X. Кристиан Андерсен, как он любит, чтобы его называли, отпрыск одной из самых богатых в судостроении американских семей. Он также один из самых щедрых «чудаков», которых я когда-либо встречала.

«Чудаки», или «странные» — люди с сексуальными отклонениями, которые предпочитают эротическое и психологическое унижение физическим в отличие от обычных мазохистов. За это они готовы платить любые деньги, иногда чем больше вы требуете, тем они счастливее, хотя от некоторых таких представлений у меня голова идет кругом.

X. Кристиан Андерсен не требует секса. Он даже не хочет знать, что вы — «девушка по вызову». Он хочет верить в то, что вы богатая, но коварная женщина. Другими словами, он приходит в бордель за особенной услугой — волшебной сказкой. Рассказчики с воображением, к которым я себя отношу, могут получать действительно высокие гонорары от «чудаков», разматывая нить повествования серия за серией, день за днем.

«А что с теперешним мужем? — требовательно спрашивает Андерсен. Видно, как ему хочется узнать. — Что его беспокоит?»

«Бедняга, — сказала я, — доктор думает, что он переел отравленной икры. Он лежит в жуткой агонии и может умереть ночью. Но я разрешу тебе узнать о том, что произошло дальше, когда ты приедешь ко мне завтра».

Он счастлив щедро оплатить мне эту получасовую историю, договаривается о встрече на следующий день и уходит.

Я стараюсь изо всех сил, чтобы сочинить необычную волшебную сказку X. Кристиану Андерсену за его деньги, но, когда я не в подходящем настроении и не могу придумать достаточно интересную интригу, он иногда довольствуется своей любимой историей, моей версией «Голого короля».

В этой истории я выполняю роль продавца-консультанта нью-йоркского салона личной одежды Кристиана Диора, а Андерсен играет «Миссис Богатая Шлюха», желающую обновить свой демисезонный гардероб.

В первый день мы обсуждаем ткани и бесповоротно решаем, что вся коллекция будет сшита из бархата — он обожает бархат — и сатина. После принятия такого важного решения он платит гонорар, значительно превышающий стандартный, за консультацию. Из этих денег я должна закупить ткани. Перед его приходом на следующий день я посылаю за двумя кусками дешевых десятидолларовых тканей, которые он раскладывает и гладит, в то время как мы обсуждаем, что из них выйдет.

«Что вы предпочитаете: чтобы мы послали ткань в Париж в ателье Кордена или Диора или пригласили одного из них сюда?» — спрашиваю я клиента. Диор уже несколько лет как умер, но он не знает этого.

«Достань мне Диора», — приказывает он.

«Такие люди не ездят просто так, — предупреждаю я его. — Диор захочет по меньшей мере 700 долларов за свой визит из Европы в Америку».

«Расходы меня не волнуют, доставь эту персону сюда», — повторяет он и достает кошелек.

На следующий день, когда он приходит ко мне на встречу с Диором, у меня готова для него печальная история. Самолет с Диором приземлился на Аляске в Анкоридже. «Он попал в пургу, и все его расходы: телеграммы, автомашины и плата за отель увеличились», — вынуждена информировать его я. Естественно, Андерсен покрывает все дополнительные расходы.

Пока мы ожидаем прибытия кутюрье, я высказываю предположение, что новые платья будут сидеть на нем лучше, если сделать несколько инъекций силикона, чтобы улучшить форму грудей. «О, это великолепная идея», — он по-детски просиял и уплатил мне за уколы пустым шприцем в обе стороны его груди.

Наконец наряды готовы, я оправляю невидимые изысканные складки несуществующего платья вокруг него и уверяю, что он в этом «наряде» — воплощенное великолепие. Он оплачивает счет, долго благодарят и в приподнятом настроении уходит. Невидимые платья Андерсена стоили ему дорого, но он платит с воодушевлением и всегда жаждет новых нескончаемых сказок. Единственно, что делает общение с ним непростым делом, — запросы этого человека часто истощают мое воображение.

Иногда я даже говорю ему: «Эй, X. Кристиан, я устала от рассказов. Ты уверен, что не хочешь переспать со мной?» Я действительно хотела бы видеть, что он получает что-то более осязаемое за свои деньги, но он предпочитает, чтобы его покатали на детской лошадке.

Действительно, как-то он выразил желание, чтобы его прокатили буквально. Он хотел, чтобы я похитила его!

И более того, предложил мне такую большую сумму за похищение, что я не смогла отказаться. Мы вместе с водителем лимузина, которого я знаю, рассчитывали подобрать Андерсена на Четырнадцатой улице рядом со станцией метро. Он согласился ждать нас там с цветком в петлице костюма и свернутой в рулон газетой в руке в двенадцать часов дня.

Но, зная, что он любит страдать, я заставила его ждать до двух тридцати пополудни. Когда мы подъехали в черном лимузине к месту встречи, я втолкнула его внутрь на заднее сиденье машины и накинула ему на голову пластиковый пакет для покупок из магазина Блумингейла.

Мы привезли его в мотель, расположенный не очень далеко от города, где водитель лимузина сторожил его два дня, не давая ничего, кроме бумажного стаканчика воды время от времени. На третий день мы освободили его, и он был так восхищен собственным похищением, что приплатил еще сверху значительной суммы выкупа.

Синдром «чудачества», как мазохизм и садизм, часто требует использования таких же предметов, но они редко в отличие от последних используются в качестве инструментов для связывания и пытки.

Чаще всего это относительно безвредные вещи вроде хирургических трубок, завязанных вокруг интимных частей тела, сигаретный дым в лицо или дорогие шелковые шарфы.

Один «чудак» платил мне за то, что я морским узлом завязывала галстук вокруг его пениса и мошонки и водила его на поводке вокруг комнаты, как собачонку, управляя им с помощью галстука, пока он не садился на пол рядом с кроватью. Я садилась на постель, и когда хотела, чтобы он кончил, то делала неожиданный рывок, узел развязывался, он моментально «дожаривал свою яичницу».

Другой «странный» хотел, чтобы я просто сидела в кресле, пока он, обнаженный, будет сидеть в кресле напротив. Я должна была курить сигарету и пускать дым ему в лицо, пока он будет «играть» сам с собой.

Дорогие шелковые кашне — это фетиш президента одной из самых крупных европейских компаний, которого я обозначу как мистера Большое Колесо.

Я познакомилась с мистером Большое Колесо, когда он был клиентом Мадлены и обычно платил большие деньги за предоставляемый ему там баснословно дорогой кокаин.

Любимая сцена мистера Большое Колесо состояла в том, что он приглашал проституток — всегда по двое — в шикарный номер в «Уолдорф»-отеле, где они ничего не делали, а только стояли неподвижно перед круглым зеркалом, а он танцевал вокруг них, украшая их, как елки, кашне от Гермеса.

Когда этот человек приезжает в город, я обычно сама связываюсь с ним, ибо точно знаю, что в предрассветный час он потребует целое гусиное стадо из моих девиц, и сначала мне было трудно найти требуемое количество девушек в такое время.

Когда мы прибывали в его номер, он встречал нас, одетый в шикарную шелковую пижаму, и даже не пытался раздеться или обнажить часть своего тела за все те два часа, которые продолжался наш визит. Однако нанятые девушки должны были раздеться и надеть по паре его толстых шерстяных носков, затем вставить ноги в свои туфли на высоких каблуках и стоять без движения, пока он занимался драпировкой.

Затем он посыпал кокаином нашу грудь и пиписки и начинал снюхивать или слизывать его с женского тела. Постепенно впадая в неистовство, мистер Большое Колесо переходил на горячечную скороговорку, состоявшую из бессмысленной смеси французского и его родного языка.

Для девушек это было утомительное занятие, потому что, кроме пяти минут, пока нам было разрешено лежать, а президент с умилением рассматривал на нас свою ручную работу из кашне, мы стояли на ногах все время. Ступни при этом затекали из-за толстых носков, которые делали туфли на размер меньше.

После двух некомфортных, но абсолютно платонических часов он уплатил нам по 200 долларов каждой, мы оделись и ушли.

Мистер Большое Колесо не дает мне спать всю ночь. Сначала среди ночи надо найти и послать ему связку из двух проституток, а примерно в девять часов, когда вы уже думаете, что он должен обессилеть от кокаина и прыганья, он звонит мне и требует, чтобы я пришла и. трахнулась с ним: бум, бум, двадцать минут и домой. Сразу после этого он едет на деловую конференцию и в тот же вечер повторяет все сначала.

Другая вещь, очень популярная у «чудаков», — это борьба. Рефери, нью-йоркский литературный критик, после изящных искусств больше всего на свете интересуется именно этим.

Рефери пришел в мой дом с маленьким черным чемоданчиком, из которого он вынул старомодный в цветочках предмет дамского белья, что-то вроде женского пояса-корсета. Он хотел, чтобы я надела и вышла в нем. Либо корсет был очень маленького размера, или я прибавила в весе, но мне пришлось вталкиваться в него.

Затем я должна была надеть чулки-сетку и туфли на высоких каблуках и лечь на кровать. Рефери разделся тоже и плюхнулся рядом со мной вместе со своим черным чемоданчиком.

Он вновь открыл свой драгоценный чемодан и вынул оттуда изящную папку. Сначала я подумала, что там будут привычные для «чудаков» старые фотографии мужчин, делающих оральный секс женщинам, и женщин, выполняющих феллейшио мужчинам. Но вместо этого там оказалась целая коллекция снимков женщин, борющихся друг с другом, которые он разложил на моей кровати.

Фотоснимки были старинные, и бумага уже пожелтела. Хотя он видел их сотни раз, его глаза блестели от возбуждения, когда он показывал их мне. «Посмотри, как у этой торчат сиськи, и вот тут, смотри, как эта подняла зад той в воздух!»

Он забывал обо всем на свете, пока мы обсуждали борцовские позы смешно выглядевших женщин со старомодными прическами.

Потом он аккуратно собрал все снимки и вытащил новый альбом, наполненный фотографиями кинозвезд вроде Софи Лорен или Брижит Бардо, а также красивых фотомоделей с рекламных проспектов. Все женщины имели одну общую черту — они все были экипированы в основные предметы женского туалета вроде корсетов, женских поясов и колготок.

Рефери захотел, чтобы я подобрала снимки парами для сравнения изображенных, как соперниц по борьбе. «Кто, как ты думаешь, из них может уложить другую в поединке?» — спрашивал он похотливо. Частично мне удалось провести работу эксперта по составлению борцовских пар, потому что он пришел в такое возбуждение от моих предложений, что начал скакать по кровати и спросил меня, не боролась ли я когда-нибудь с женщиной.

Для людей с сексуальными отклонениями нужный психологический фон является важнейшим условием, поэтому я сказала: «Обожаю бороться и всегда побеждаю, потому что я очень агрессивна». И тут же выдумала волнующую историю о моем сражении с крепкой молодой англичанкой на пляже в Пуэрто-Рико, с которой мы не поделили парня.

«Я схватила ее за рыжие волосы и стала выдирать их, била по веснушчатому лицу с правой и левой рук, мы катались по всему пляжу, и я даже вырвала клок волос из ее лобка».

История действительно заводит его, и на протяжении всего рассказа я дергаю его за пенис. «И наконец я отколотила ее до кровоподтеков и синяков и оставила практически бесчувственной. Я победила», — кончила я. И то же самое сделал Рефери, который достиг оргазма, оделся и ушел.

У меня хорошо складываются отношения с «чудаками», которые получают свое удовольствие от сцен, с борьбой, потому что я крепкого сложения и иногда слегка похожа на батч, активную лесбиянку, выполняющую «мужскую роль».

Впервые я встретила Красавчика Джорджа до того, как стала занятой мадам, и могла выделить ему время, потребное, чтобы кататься с ним по полу, но теперь его странности требуют слишком много времени да и стали очень болезненны для меня.

Красавчик Джордж костляв и довольно непривлекателен, но умен до гениальности, прекрасный пианист и композитор, финансовый мудрец и великолепный игрок в теннис.

Он также отец маленького сына, что изумило меня, когда я открыла, что за свои 150 долларов ему ничего не нужно, кроме борьбы и катания по полу. Он никогда не трахается и никогда даже не кончает. Как, долго размышляла я, этот мужчина сделал сына, если он никогда не эякулирует? Наконец, совершенно случайно, на Рождество в гостях мне рассказали о нем, и рассказчицей была не кто иная, как жена Красавчика Джорджа собственной персоной!

Очевидно, что многие говорили, что он тратил свои деньги у меня, реализуя таким образом свои комплексы. Его жена знала об этом и полностью одобряла.

«Так это вы Ксавиера? — спросила она, когда ее муж представил нас друг другу на вечеринке. — Пожалуйста, разрешите мне поблагодарить вас за все те прекрасные вещи, которые вы делаете для моего супруга. Вы в громадной степени улучшили нашу сексуальную жизнь».

И миссис Джордж объяснила мне, что после единоборств в моем доме ее муж доходит до такой степени возбуждения, что, когда приходит домой, обхватывает ее борцовским захватом, вставляет в нее свой пенис и эякулирует. Без этого, объяснила она, у них в семье не было бы вообще никакого секса.

Я спросила, как он получил такой тяжелый комплекс, и она рассказала, что, когда он был тщедушным двенадцатилетним мальчиком в школе, какая-то толстая девица, с которой они воевали, однажды в гимнастическом зале схватила его и подняла над головой. Подержав так, она бросила его на пол и чуть не умерла от смеха над ним.

Ее муж, сказала она, почувствовал себя очень униженным и в то же время испытал своего рода сексуальное увлечение. Потом, достигнув зрелости, он стал испытывать склонность к жирным или просто здоровенным бабам.

Она рассказала, и это может быть правдой, что он даже посещает все цирковые представления в надежде обнаружить какую-нибудь толстую «чудачку» вроде него самого.

Однако до встречи со мной ему не удавалось никого найти, кто бы сочетал в себе привлекательность с физической силой и кто бы подыгрывал ему за соответствующую оплату, конечно.

Ко времени встречи с женой Красавчика Джорджа я уже прекратила наши встречи с ним, потому что уже не могла находить столько времени на борьбу и к тому же мне вовсе не нравилось ходить следующие два дня на негнущихся конечностях и с мышечной болью во всем теле.

Она приглашала меня начать встречи с ее мужем снова и даже предложила мне приходить прямо в их большой дом, где для борьбы найдется больше места. «Если для вас будет комфортней, я всегда могу уйти из дому на мои музыкальные занятия, когда вы будете приходить».

Я должна была отказаться, но в тот же день она все-таки позвонила и сказала: «Ксавиера, это жена Джорджа, он снова в ужасном состоянии сегодня. Не будете ли вы так добры прийти к нам и помочь ему?»

Если не принимать во внимание неприятные побочные эффекты, длительная борьба с Красавчиком Джорджем кажется ласковым дуновением морского ветерка по сравнению с групповыми садо-мазохистскими сценами, которые я должна была организовывать.

Начать с того, что вам часто приходится заниматься поисками и оплатой дополнительных участников представления. И в случае вашего промаха это может обернуться большой неприятностью.

Это произошло в групповой садо-мазохистской сцене со стеснительным бизнесменом по имени Лайонел, который еженедельно посещал Нью-Йорк.

Лайонел был пугливый «чудак», который любил смотреть фильмы с любовными сценами между мужчинами, или, что еще лучше, подсматривать за их действиями через зеркало, прозрачное с его стороны, спрятавшись за ним. Он был женат, но мне было очевидно, что Лайонел потенциальный гомосексуалист, и это только вопрос времени, когда он сорвется и превратится в настоящего.

Это случилось в один из воскресных дней. «Ксавиера, как ты думаешь, возможно пригласить какого-нибудь приятного благоразумного молодого человека, с которым бы можно было поэкспериментировать?» — спросил он кротко, как овечка.

Для меня было очень просто связаться с конюшней Пима Андерсона, которого тоже можно назвать мужской мадам, и попросить прислать какого-нибудь достаточно привлекательного «ассистента» с огромным оружием.

И здесь вы сталкиваетесь с трудно решаемой проблемой, постоянно возникающей при использовании таких помощников.

С девушкой проще — вы видите, как она сложена, лишь взглянув на нее, но если нанятый юноша говорит вам, что у него большой член, вы вынуждены поверить ему на слово. Вы не можете сказать: «Хорошо, давай-ка вытащи его на свет».

В тот воскресный полдень Пим прислал мне юношу необычайной красоты по имени Раймонд, который в самом начале сцены не смог продемонстрировать эрекцию пеннса самым позорным образом.

Я отозвала его в сторону и спросила: «В чем дело, почему у тебя не стоит?» И он Ответил: «Сегодня я трахался уже пять раз и, кроме того, помастурбировал утром в постели, потому что это так приятно».

Я не могу пользоваться услугами уставших ребят, поэтому мне пришлось выгнать его: «Если ты хочешь подрабатывать трахом по воскресеньям, не занимайся онанизмом, олух», — напутствовала его я.

Однако вышло так, что Лайонел заплатил мне 200 долларов за дырку от бублика. Поэтому я пообещала ему фантастическую сцену с четырьмя участниками на следующий день. В этот раз я твердо договорилась с Джонни Старром, негром из магазина зонтиков, который не был гомосексуалистом, но обладал гигантским пенисом. Джонни соглашался бесплатно участвовать почти в любых сексуальных спектаклях при условии, что в конце он получит девушку.

На следующий день на моей королевского размера постели расположились четверо: Лайонел, Джонни, моя сожительница Коринна и я — и мы все ждем, когда Джонни пустит в дело свою тяжелую артиллерию. Снова проблема.

«Я не собираюсь идти задней «голубой» дорогой без презерватива», — настаивает он и хочет отложить начало, пока я ему не найду требуемого.

Мне не удается обнаружить ни одной штуки подходящего размера, поэтому я говорю: «Слушай, ты и так уже коричневый, чего же ты беспокоишься?» Все расхохотались, и он согласился вступить в дело без него.

На этот раз Лайонел получил действительно хорошее представление. В то время как он лежал на боку, Коринна устроилась спереди и делала ему оральный секс, а Джонни действовал сзади своим огромным членом, ходящим, как поршень, вперед и назад, а Лайонел визжал: «Оу, оу, оу, оу, оу», — потому что в первый раз это действительно очень больно. И все это время я находилась сзади Джонни, играя пальцем с его анальным отверстием и думая, как хорошо найти такого работоспособного мужика.

В конце Лайонел был в упоении от экстаза и боли, а Джонни трахнул бесплатно Коринну и меня, и все получили удовольствие, эквивалентное деньгам. Правда, два дня спустя Лайонел позвонил мне и сказал, что его старомодная жена требует объяснений, почему он может есть только с каминной доски, стоя.

Если «чудак» стремится к групповым сценам, он часто идет на все, чтобы организовать ее, и может даже в конце концов попасть в очень опасное положение, как это произошло с Нижинским, у которого был пунктик — смотреть, как обнаженные девушки танцуют балет.

Когда я встретила Нижинского впервые, то была еще «одиночкой», собиравшейся основать дело на уровне большой мадам, и его сексуальный сдвиг был малозаметным. Обычно он брал одну девушку на время и просил ее подвигаться перед зеркалом перед тем, как они займутся любовью.

Случайно я обнаружила, что он живет в том же доме, в котором открылся мой первый публичный дом. Он стал моим регулярным клиентом, постепенно все погружаясь в свои болезненные пристрастия.

Нижинский ставил меня в трудное положение, требуя только монголоидных или черных девушек. Девушек англосаксонского типа он исключал полностью. Потом он начал требовать снижения платы, мотивируя тем, что он постоянный клиент.

По-своему я любила его: он был великолепный график, дизайнер, работавший на ведущие рекламные агентства, но иногда своими претензиями он действовал мне на нервы.

Однажды в пятницу вечером, когда я уже легла спать, в дверь раздался настойчивый звонок. Я вышла и открыла дверь, за которой обнаружила Нижинского в компании двух враждебно смотрящих на меня чернокожих уличных проституток. Он хотел, чтобы я пригласила их к себе. «Эй, я хочу, чтобы ты познакомилась с моими двумя новыми подружками, — пьяным голосом заявил он. — Они очень хорошие балетные танцовщицы».

«Если они балетные танцовщицы, то я астронавт, — ответила я. — Спокойной ночи, я иду спать».

Этим вечером я послала по заказу одну из моих девушек, Элейн, на всю ночь и ожидала ее возвращения с чеком в восемь утра. В этом деле я беру ответственность на себя и плачу девушке ее долю, даже если чек оказывается фальшивым, но в этом случае я не ожидала никаких трудностей, потому что клиент был уважаемым деканом большого университета.

В восемь ровно в дверь позвонили, и, открыв ее, я обнаружила трясущуюся в полуистерическом состоянии Элейн, которая стояла бледная, как полотно.

«В холле полиция и репортеры, — сказала она. — А лифт забрызган кровью».

Забрав ее в квартиру и дав чашку кофе, я надела парик и темные очки и спустилась вниз, чтобы выяснить, что произошло. От швейцара я узнала, что несчастье произошло с Нижинским, которого отвезли в критическом состоянии в больницу Бельвю.

Возвращаясь в квартиру, я заметила капли крови, которыми были забрызганы все стены в холле. Эти отметинки видны там и до сего дня.

Несколько дней спустя, когда его состояние нормализовалось, я решила навестить своего друга в больнице и узнать, как он себя чувствует и о несчастном случае. По его словам, в тот вечер они пришли к нему домой, и он попросил девушек раздеться и сделать несколько балетных па для него. Но они отказались и потребовали вместо этого «быстрые» деньги за «быструю работу».

«Эй ты, не лезь к нам со своим дерьмом, — сказали они. — Давай быстренько трахни нас и гони 100 долларов».

Опьяневший Нижинский предложил им чек, так как у него не было достаточно наличных. Как известно, правила бизнеса таковы, что девушки не принимают чеки. А уж уличные проститутки и вовсе ни во что не ставят их, так как часто они могут быть фальшивыми Поэтому когда они увидели, что он начал выписывать его в чековой книжке, их ярости не было границ. Схватив кухонный нож, девки пырнули его.

Вдвоем они уложили его на пол, засунули носовой платок в рот и завязали глаза. Проститутки разбили — бутылку кока-колы и обломанным краем нанесли удар в лицо. Затем оторвали ножки от журнального столика и стали жестоко избивать его. После этого начали бить ногами по корпусу и в пах и наконец несколько раз пырнули его ножом. И до сегодняшнего дня у него неровные шрамы под сердцем, на животе и вокруг горла. Девицы сбежали, когда он перестал показывать признаки жизни, но не прежде, чем вынесли все сколько-нибудь ценное из квартиры.

К счастью, он очнулся и попытался дотащить себя до холла в подъезде, и последнее, что он помнит, — как нажимает подбородком на кнопку лифта, перед тем как опрокинуться в открывающуюся дверь.

Нижинский стал очень осторожным теперь и ведет замкнутый образ жизни, но тот ужасный опыт не излечил его от сексуального комплекса. Правда, он очень привередлив в настоящее время при отборе кандидаток для своих эротических балетных представлений и определенно изменил свой вкус. Когда он теперь звонит, то по-прежнему требует двух девушек, но исключительно англосаксонок.

Существует еще одна разновидность «чудаков», которых точнее называть извращенцами и с которыми я определенно предпочитаю не иметь никаких дел. Это те, кто помешан на всяких выделениях и грязи.

Таким людям необходимы для достижения сексуального удовлетворения разные отвратительные вещи от помоев до мочи и фекалий. И хотя они предлагают сказочные деньги, я обычно отказываю им. Правда, были случаи, когда вне стен моего заведения я участвовала в таких омерзительных сценах.

Один известный телепродюсер хотел платить за то, чтобы девушки мочились на него. Это действие иначе известно под названием «золотистый дождь».

Этот человек был нормален, когда мы познакомились, и я видела, как постепенно он скатывался: от желания использовать вибратор на своем пенисе до искусственного члена в анус, и наконец однажды он. попросил меня писать на него.

Со временем это стало навязчивой идеей, и однажды он позвонил мне и сказал: «Ксавиера, я давно мечтаю о том, чтобы десяток хорошеньких девушек пописали на меня, и готов заплатить любую сумму, если ты организуешь это».

В те дни я еще не была мадам и у меня было много трудностей, чтобы собрать хотя бы восемь девушек, согласных на такое дело. Затем мой друг Ларри вынужден был поехать в Александер, чтобы купить там несколько пластиковых и резиновых простыней для защиты моей кровати, так как все должно было быть в моей квартире.

Девушек предупредили, что до их прихода нужно воздержаться от посещения туалета, и я обещала двадцатипятидолларовую премию сверх 50 долларов каждой для той, которая будет писать дольше всех. Как хороший способ я рекомендовала перед тем, как идти ко мне, выпить побольше пива.

Продюсер приехал слегка взмыленный и выпил полбутылки виски, прежде чем лег голый на водонепромокаемые простыни, и эксцентричная сцена началась. Все это время кинопроектор показывал на стене «голубые» фильмы, а я сидела с секундомером в руке в кресле рядом с кроватью, чтобы засекать время. Первая девушка взошла на кровать, встала над ним, расставив ноги, и начала облегчаться.

Затем то же самое сделала вторая, третья и четвертая девушки. Моча стала переливаться с кровати на пол, и я была сыта по горло этим тошнотворным спектаклем.

Ко времени, когда последняя девушка закончила это занятие, место выглядело настоящим свинарником с лужами на полу и мочой в волосах, глазах и по всему телу у продюсера. Миниатюрная пуэрториканка с воспалением мочевого пузыря выиграла соревнование, сохраняя слабую струйку в течение 65 секунд.

Но он все еще не достиг оргазма, поэтому я взяла самый большой дилдоу из всех, имеющихся у меня, вставила ему в зад, и наконец его машинка сработала. Затем бросила его в ванну с огромным количеством ароматичного Витабафа и вымыла всего, вынула и вытерла досуха. А потом вспомнила, что не помыла ему голову, и процедуру пришлось повторить.

Пиво, пташки и ванна стоили ему 600 долларов, и он с удовольствием заплатил всю сумму. Тем не менее я не захотела, чтобы мой дом вновь превратился в общественный писсуар, и в следующий раз отослала его к конкурирующей со мной мадам.

Мистер Филфирих — еще более тяжелый случай. Этот необычайно красивый, интеллигентный, обаятельный и богатый человек хочет, чтобы вы накормили его вашим дерьмом — буквально — серебряной ложкой с тарелки. Одна девушка сделала состояние на том, что по телефону сообщала ему, что собирается в туалет, и он всегда приказывал ей немедленно садиться в такси и ехать к нему.

Но большинство моих девушек не любят ездить в его дом, несмотря на легкие деньги, потому что мистер Филфирих в свои тридцать два года так красив и мог бы стать таким великолепным любовником для любой девушки, что они не могут заставить себя делать то, что он хочет.

Еще один штрих, который огорчает меня в мистере Филфирихе, — это то, что посудой, которую он использует для своего вызывающего извращения, является голубая тарелка дельфтского фаянса — наиболее ценный экспортный товар моей родины!

Генри Восьмой — один из самых омерзительных извращенцев во всей моей черной книге. Его выкидывали из всех респектабельных отелей — настолько это большая свинья.

По правде говоря, он больше похож на жабу, чем на свинью. Он имеет вид человека отталкивающей внешности с оливковыми глазами навыкате и жирным слюнявым ртом.

Если девушка не очень щепетильна; она может заработать много денег на нем, но это требуем большой выдержки и крепкого желудка. Пунктиком этого большого жирного еврейского неряхи является пожирание огромного количества еды, которую он заказывает в номер, одновременно с употреблением марихуаны, амилнитрата и других стимуляторов.

Он запихивает пищу себе в рот руками, полными пригоршнями, затем, когда не может уже впихнуть в себя ничего больше, начинает расшвыривать еду по комнате. Он раскидывает зеленый горошек, морковь, косточки цыплят, подливку по всей комнате, бросается ими в люстры, в гардины, даже в платье девушки, и, конечно, еда разбросана по всей постели.

Затем, в зависимости от настроения, он хочет, чтобы девушка пинала его, била по лицу, связывала по рукам и ногам, плевала в лицо и иногда даже, мочилась на него. В конце девушка должна была доводить его до оргазма, используя сильный вибратор на его пенисе, в то время как он слюнявил своими красными губами ее вагину. Можете себе представить крики, которые вырываются у горничных, когда они приходят убирать номер на следующий день.

Это отвратительное зрелище, но причины его поведения хорошо понятны. Это патологическая инфантильность, он просто большой ребенок. Однако гостиничные администраторы смотрят на его поведение с другой точки зрения, и вот почему он вместе со своими комплексами вынужден был поменять все отели в Манхэттене.

Когда Генри Восьмой позвонил мне в первый раз, у него был номер в роскошном отеле «Плаза». Последний раз, когда я говорила с ним, он звонил из придорожного мотеля в районе Десятой авеню и Двадцатых улиц!