СПАСЕНИЕ

СПАСЕНИЕ

Через двое суток после этого с нашей стороны, подошли маршевые подразделения и снова заняли разрушенные окопы под склоном. Весь день они обустраивались и ждали пока придут немцы, и займут свои прежние места, немцы запаздывали и подошли только к вечеру. Это был другой батальон других горных стрелков, и они тоже занялись своим хозяйством там, на склоне. Фронт был восстановлен, к удовольствию в штабах армий. Похоронный патруль бродил по окрестностям собирая убитых, и наткнулся на Симку, который двое суток пролежал на астероиде; он то приходил в себя, то снова терял сознание, у него было сильное сотрясение мозга, от удара виском об камень. Он лежал, когда был в сознании не пытаясь никуда идти, и не ждал Лореляйн, — он знал, что мальчик не придёт. Слишком по-настоящему поцеловал на прощанье…

Похоронщики уселись вокруг раненого, засмолили махорку, и стали прикидывать, — тащить его в медсанбат по острым камням, или застрелить, и закопать где земля помягче. Симка лежал с открытыми глазами, и слушал их расклады без интереса, как будто говорили не о нём. Махорщики всё сильнее склонялись к безвыносному варианту, но здесь подошёл старлей из их роты, который как раз пришёл искупаться в этой серной колдобине, он быстро сообразил выгоду которую он мог извлечь из пота пожилых махорщиков, — ему хотелось найти повод сбегать в медсанбат, поебаться с знакомой медсестрой с которой у него был железный уговор, как придёт, так и давать, без всяких «кровя», и «голова болит». Поэтому он приказал навалить Симку на носилки, и тащить через арчу и камни к дороге, а сам шёл следом для сопровождения, чтобы раненный случайно не умер по дороге от злобы несущих его людей.

Врачи в медсанбате определили его ранение как сильную контузию, — последствия удара прикладом в висок, видимо солдат отважно сражался в рукопашном бою с фашистскими оккупантами за нашу Советскую Родину, проявив при этом умение и навыки владения современным оружием, и поэтому был достоин солдатской медали, за отвагу, доблесть, и геройство.

К медали Симка был представлен после выздоровления, и медаль он получил. Потом на него положил глаз один полковник медслужбы, и благодаря его усилиям Симка получил статус сугубого тыловика после тяжёлой контузии, и всю оставшуюся войну он на передовую уже не попадал. Что случилось с ротой никто нигде не знал, даже номера части в которой Симка сидел в окопе под склоном в штабных списках найти не смогли, — может она там числилась под другим номером, это была маршевая колонна, с ходу по необходимости боевой обстановки занявшая оборону, и в списки воинских частей её внести не успели, она как бы и не существовала, а то что они сидели там месяц, значения не имело, — нет и нет. Полковник приписал Симку к другой уничтоженной в предгорьях войсковой части, и тем обеспечил ему положенные солдату нормы довольствия и учёта.

Если бы не это, то трудно было бы сказать, чем бы всё закончилось. Но поскольку списков уничтоженной части ни у кого не осталось, то всё сошло нормально. Однажды Симка случайно столкнулся носом к носу с капитаном Скурлатовым. Он от неожиданности махнул рукой под козырёк, и рявкнул: — «Здра-жла-гов-га-тарщ-ктан!» — и только тогда увидел на его плечах генерал-майорские погоны. Скурлатов подошёл к Симке близко-близко, дохнул ему в лицо довоенным перегаром, потом с размаха ударил узнавшего его солдата в зубы, но стрелять не стал, а только повернулся и ушёл прочь, Симке хватило ума не наводить справки. Больше их пути с капитаном Скурлатовым тоже не пересекались. Потом наступил перелом в войне, нашим потребовались на фронте люди хорошо знающие немецкий язык, для допросов и общения с многочисленными пленными и Симка попал в школу военных переводчиков, там он прошёл курс военного перевода, потом помотался по штабам на фронтах и вернулся опять в ту же школу, уже преподавателем и стал зав. кафедрой технического перевода. Эта работа ему сильно помогла в гражданской карьере, сохранив ему не только опыт языка, но и знакомства за рубежом, и хорошее знание немецкой технической литературы.