Глава 1

Глава 1

Серый камень потрескался от времени, с одного края стелы был сколот кусок, но рельеф рисунка все еще был четким. Должно быть, пару лет назад его подновляли, следы черной и серебряной краски еще сохранялись в глубоких бороздах, прочерченных на камне. Глаза, сделанные из двух кусков зеленого бутылочного стекла, смотрели на всех подъезжающих к поместью. Взгляд их казался Гилморну испытующим. Они словно говорили: «Ну что, путник, решишься ли свернуть в наши владения или объедешь их стороной?»

Стела была очень древней, эльф безошибочно чувствовал это. Лишь Эру ведает, кто и когда поставил ее в этих лесах. Когда пришли люди и стали строить здесь свои жилища и распахивать поля, они не тронули грозный знак, вероятно, полагая его защитой от злых сил или предупреждением о том, что Враг не дремлет. Ибо не может быть черный дракон с распростертыми крыльями гербом мирного итилиенского лорда.

Не так много у Гилморна оставалось времени на раздумья. Вдали, в лесу послышались стремительно приближающиеся звуки: голоса, звуки рожков, лай собак. Кто-то из обитателей замка выехал на охоту. Через несколько минут они должны показаться из-за поворота… И что будет тогда? Пригласят ли к себе одинокого путника или не обратят на него никакого внимания в пылу охоты? Гилморн уже решил, что должен попасть в поместье, и не мог полагаться на волю слепого случая. Был отличный способ устроить все наилучшим образом. Старый, как Арда, но действующий безотказно.

Когда первые собаки выскочили на дорогу и первые охотники показались из-за деревьев, коню Гилморна под ноги метнулся заяц. Очень кстати, подумал эльф, это придаст сцене дополнительное правдоподобие. Он вздернул коня на дыбы и аккуратно соскользнул с седла наземь. Со стороны это должно было выглядеть как неосторожное падение. Для пущего эффекта он жалобно вскрикнул в процессе, чтоб уж наверняка привлечь к себе внимание. Эльф распростерся на земле с закрытыми глазами, имитируя глубокий обморок и прислушиваясь к происходящему. Стук копыт, обеспокоенные голоса, чьи-то руки приподняли его, кто-то спрашивал, что с ним, как он себя чувствует, может ли он открыть глаза. Эльф слабо застонал, продолжая изображать тяжело раненого. Другой голос, женский, сказал рядом с ним:

— Амрис, прекрати его трясти. Нужно отнести его в замок.

— Эру великий, это же эльф, — воскликнул тот, кто держал его. — Найра, ты только взгляни, настоящий эльф!

Девушка тихонько вскрикнула, когда Амрис снял капюшон с Гилморна. Эльф почувствовал, как она робко касается его волос.

— Какой красивый… — вырвалось у нее.

— Я никогда еще не видел эльфа! — сказал мужчина, вернее, молодой человек, судя по его голосу.

— Я тоже, — отозвалась она. — Амрис, ну перестань его тискать, ты сделаешь только хуже. Пойди помоги сделать носилки.

Гилморна опустили обратно на землю, девушка подсунула ему что-то под голову, похоже, сложенный плащ. Через несколько минут его положили на импровизированные носилки и отнесли в замок.

Убаюканный мерным движением, он расслабился и задремал, отправив свое сознание блуждать по закоулкам памяти. Лошади изредка всхрапывали, слуги перекликались, девушка с юношей рассказывали друг другу байки об эльфах, вдоль дороги шумели деревья…

Гилморн очнулся от забытья, поняв, что кругом давно царит тишина, и сам он неподвижно лежит на мягкой постели. С него сняли сапоги и куртку, распустили шнуровку рубашки — он смутно припомнил нерешительные прикосновения человеческих рук. Припомнил он и то, как молодой человек — Амрис — шикнул на девушку — Найру, — когда она погладила Гилморна по волосам: «Оставь, не смущай его! Может, людям нельзя к ним прикасаться!» При этих словах Гилморн едва не улыбнулся.

Он слегка приподнял ресницы, чтобы осмотреть комнату. Постель стояла у распахнутого окна, и вьюнки, оплетающие стену за окном, обрамляли его зеленым узором. Медвяные запахи разгара лета вплывали в комнату… вместе с запахами огромного хозяйства, поддерживающего жизнь каменной твердыни смертных: молока, свежего хлеба, скошенного сена, дыма, смолы, навоза и еще тысячи других вещей, которым Гилморн не знал названия.

С тех пор, как его подобрали на лесной дороге, прошло не более пары часов. «Пострадавшего» не оставили в одиночестве — юноша сидел у изголовья постели, и эльф слегка удивился, увидев у него в руках книжку. До сих пор ему нечасто удавалось застать смертных за чтением. Ни разу, если быть точным. Юноша рассеянно скользил взглядом по строчкам, то и дело отрываясь от книги и поглядывая, не очнулся ли его подопечный. Гилморн решил не томить его более ожиданием, и самому ему не терпелось познакомиться с обитателями замка. Кто они? Муж и жена? Непохоже… Брат и сестра? Он гадал, наслаждаясь неопределенностью. В смертных все было тайной, загадкой — в отличие от эльфов, по которым Гилморн мог почти безошибочно определять и возраст, и степень родства, и узы брака, и даже подданство.

Он притворно застонал, поднося руку ко лбу, открыл глаза и взглянул на юношу. Но заготовленные слова застыли у него на языке, и сердце будто остановилось на мгновение.

Кое-что он мог определить безошибочно и теперь.

Эти зеленые глаза были глазами Норта Морадана.

И черные волосы… и густые брови… и бледная кожа…

Он шумно выдохнул и расслабился. Наваждение исчезло. Юноша молод и строен, и волосы у него короче, чем у Норта, и плечи уже, и не такой огненный взгляд, и черты лица куда нежнее, чем у сурового мордорского военачальника. Но сходство все равно было потрясающим.

— Эру Всемогущий… — прошептал непослушными губами на синдарине Гилморн.

Юноша по-своему истолковал его замешательство. Уронив книгу, он вскочил и отступил на шаг.

— Вы в безопасности, благородный господин! Мы не причинили вам вреда! Вы помните, как вас сбросила лошадь? Вы ударились головой, потеряли сознание…

— Где я? — вполне натурально простонал Гилморн. Собственно, это должно было стать его первой фразой.

Какое счастье, что молодой человек так мало знает об эльфах. Иначе он никогда бы Гилморну не поверил. Эльф, которого сбросила лошадь? Да такого эльфа можно на ярмарках показывать, как шута…

— Вы в замке Эргелион, мы имели смелость перенести вас сюда. Вся ваша поклажа в целости и сохранности, и лошадь мы поймали…

— Благодарю вас, милорд, — Гилморн придал своему тону светскую учтивость и позволил себе слабо улыбнуться.

Юноша ответил ему приветливой улыбкой.

— О нет, я не милорд. Замок принадлежит моему старшему брату.

— А где сейчас ваш брат? Очевидно, я должен как можно скорее засвидетельствовать ему свое почтение… — Гилморн едва слышал свой голос, так стучало сердце.

— Это будет затруднительно, разве что вы отправитесь в Минас-Тирит, — беззаботно ответил юноша, не замечая волнения эльфа. — Амран служит капитаном в гондорской армии и приезжает сюда редко. Мы ждем его не раньше весны.

— О! — только и смог сказать Гилморн.

— Как вы себя чувствуете, благородный господин?

Эльф сел на постели и состроил очаровательную гримаску.

— Хорошо, только голова немного кружится…

— Это пройдет. Вот, наш лекарь приготовил вам травяной отвар… Я, конечно, понимаю, что ему не сравниться с эльфийской медициной… — юноша смешался и замолчал. На щеках его выступил румянец. — Простите, благородный господин. Я слишком волнуюсь и несу чушь. Мы здесь никогда не видели эльфов, — простодушно добавил он.

Этот румянец и нескрываемое восхищение в глазах юноши без меры льстили Гилморну.

— Я даже не представился, как следует, — продолжал тот. — Меня зовут Амрис, я младший брат эргелионского лорда и управляю замком в его отсутствие. Также здесь проживает супруга лорда, леди Найравэль, с его малолетним наследником. Мы счастливы принять вас в замке Эргелион, благородный господин, пусть вас и привели сюда не совсем приятные обстоятельства.

— От всей души благодарю вас за помощь и гостеприимство. Меня зовут Эннеари, — имя из какого-то романа само собой всплыло у Гилморна в памяти. Не дурак же он представляться настоящим именем в замке Норта! — Я подданный Трандуила, короля лесных эльфов. Путешествую по Итилиену, изучаю… — взгляд Гилморна упал на книгу, валяющуюся на полу. А что, идея! — …изучаю старинные книги людей, ну, знаете, поэзию, литературу, философию… — ложь удивительно легко слетала с языка.

— О, так вы ученый! Я должен был сам догадаться. Вы так великолепно говорите на вестроне, лорд Эннеари!

— Просто Эннеари. Вы спасли меня, к чему эти церемонии? — Гилморн протянул Амрису руку и чарующе улыбнулся, глядя чуть искоса, из-под ресниц. Он знал, что такой взгляд действует на людей убийственно.

— Окажите нам честь разделить с нами трапезу, лорд… то есть Эннеари, — пролепетал, как во сне, Амрис, не в силах выпустить ладонь эльфа из своей. — И если вы сочтете возможным погостить в нашем замке… У нас прекрасная библиотека… она наверняка вас заинтересует…

Гилморн почувствовал торжество. Обаяние его никого из людей не оставляло равнодушным. Вот и Амрис был теперь в полной его власти. «Он сделает все, о чем я его попрошу», — подумал Гилморн, и эта мысль опьяняла.

Похоже, в замке Эргелион ему предстоит задержаться.

Стол накрыли в обеденном зале. Она была небольшой по итилиенским меркам — за дубовым столом могло поместиться всего человек десять. Гилморну приходилось видеть пиршественные залы на несколько сотен персон. Наверняка и здесь была такая же, где-нибудь в центральной части замка. Они обедали втроем: Амрис, леди Найравэль и самозваный лихолесский лорд Эннеари. Практически в интимном кругу. Амрис отослал слугу, накрывшего на стол, и сам наливал вино своему гостю.

Вначале беседа не клеилась. Они присматривались друг к другу, обмениваясь чинными замечаниями о погоде, о подаваемых блюдах, о замке… и не потому, что не чувствовали интереса. Напротив, интерес был таким жгучим и острым, и вопросов было так много, что их было трудно выразить словами. Постепенно, впрочем, Амрис вошел в роль хозяина и разговорился, а иногда в беседу вступала и молчаливая леди Найравэль.

Гилморн решил, что она чуть моложе Амриса — и уж точно, была она намного моложе своего мужа. «Капитан гондорской армии» не часто баловал замок своим посещением, и леди Найравэль, судя по всему, не слишком хорошо его знала. По крайней мере, на все вопросы о хозяине замка охотнее отвечал его брат. Гилморн опасался слишком уж явно демонстрировать свой интерес к личности эргелионского лорда, поэтому отложил большинство вопросов на потом. Без сожаления, поскольку нынешние обитатели замка привлекали его внимание не меньше. Да и по всему выходило, что сам Гилморн куда больше осведомлен о местопребывании и занятиях лорда Амрана, чем его жена и брат. Что ж, эльф не собирался просвещать их на этот счет — по крайней мере, пока.

Найравэль была так же черноволоса и зеленоглаза, как Амрис — должно быть, в этой семье супругов подбирали «в масть». Они называли друг друга «братец» и «сестрица», между ними было какое-то дальнее родство, по словам Амриса, и легкая, едва уловимая тень внешнего сходства. Черты ее лица отличались простотой и благородством и были бы, пожалуй, красивы, если бы не напряженное, почти угрюмое выражение. Гилморн уже успел составить себе мнение о леди Найравэль, основываясь на их первой встрече в лесу. Она показалась ему непосредственной, эмоциональной, неглупой — словом, очень приятной. Но сейчас она почти совершенно замкнулась в себе и почти не поднимала глаз на гостя, произнося дежурные любезности. Гилморн подосадовал про себя на стеснительность леди. Может, со временем она станет более приветливой? Или все дело в традициях людей, лишающих благородную даму свободы и непринужденности в разговоре? Или она просто опасается незнакомых лю… то есть, эльфов? Надо дать ей время привыкнуть к нему, решил Гилморн, и перестал смущать леди взглядами и вопросами, перенеся свое внимание на Амриса.

Амрис не слишком был похож на сестрицу по характеру, но своего старшего брата он напоминал еще меньше. Обходительный, мягкий, улыбчивый, он откровенно проявлял к гостю интерес и симпатию. Приглядевшись к Амрису, Гилморн с удивлением понял, что тот очень красив. То, что в старшем брате было суровым и жестким, в младшем было изящным и мягким. Амрис тоже предпочитал одеваться в черное с серебром, но одежда его была куда более изысканной. Гилморн отметил и дорогие кружева, и затейливую вышивку, и пояс из серебряных пластин, и белоснежную накрахмаленную рубашку, и завитые волосы. Несомненно, Амрис тщательно следил за своим внешним видом, и это навело Гилморна на кой-какие мысли. Юноша любит нравиться, привык привлекать к себе внимание, в отличие от девушки, стремящейся быть незаметной. Ну, это понятно, она замужем, муж у нее… Эльф поежился, представив себе, каково для юной девушки стать женой Норта Морадана. Ей не позавидуешь, даже если он дома скрывает свой нрав. Может, она только рада, что он так редко приезжает. Зато младший брат, похоже, любит старшего нежно и трепетно.

В Гилморне разгорелся охотничий азарт. Он должен подружиться с обитателями замка, и постепенно они раскроют ему все свои секреты, он это предчувствовал. Если эргелионский лорд навестит замок, это будет только весной, а к тому времени Гилморна здесь и след простынет. Интересно, заподозрит ли Норт, что за эльф почтил своим присутствием его родной дом? Ах, видеть бы его лицо в тот момент! Впрочем, развлечений у Гилморна полно и без этого. Не успел закончиться его первый день пребывания в замке, как он уже получил в личное пользование комнату в башне (ту самую, в которой очнулся), настоятельное приглашение погостить до следующего лета, а также позволение совать свой нос везде, где только вздумается. Само собой, Гилморн не собирался ограничиваться только носом. Признаться честно, шаловливые ручонки он тоже любил распускать. Но с этим следовало повременить. Нацепив маску спокойного, царственно учтивого эльфийского лорда, скопированную то ли с Трандуила, то ли с Келеборна, он вел себя так скромно и прилично, как никогда прежде. Он старательно краснел от шуточек Амриса, которые, пожалуй, не смутили бы даже целомудренного лихолесского принца (на упомянутого принца Гилморн в свое время крепко заглядывался и не упускал случая его подразнить). Он даже отводил глаза от совокупляющихся собачек, хотя ему очень хотелось посмотреть. Еще он прозрачно намекнул о скрытой в его прошлом печальной любовной истории, после которой он совершенно безутешен. Тяжкий вздох и выступившие на глазах слезы подарили ему полный участия взгляд леди Найравэль и пылкие слова утешения от Амриса.

Дни тянулись за днями, и он все больше втягивался в жизнь обитателей замка. Они были искренне рады обществу своего гостя и стремились проводить с ним как можно больше времени. И то правда, что прочих развлечений у них было негусто. Леди выезжала из замка только на охоту. Амрис обмолвился как-то, что нередко посещает ближайший городок, но тут леди бросила на него выразительный взгляд, и молодой человек замолчал. Чем же он там занимается таким, о чем не следует распространяться? Азартные игры? Бордель? Сомнительный роман? И это Гилморн тоже предполагал узнать со временем. А что такое время наступит, он не сомневался. Амрис был столь же откровенен, сколь доверчив, и совершенно очарован эльфийским лордом Эннеари. Не прошло и десяти дней, как природа этого чувства стала Гилморну очевидна — возможно, даже раньше, чем самому юноше.

Амрис был в него влюблен.

А Гилморн был влюблен в Найру.

Найра же ни в кого не была влюблена… пока что.

Все три открытия Гилморн совершил одновременно — в тот день, когда они выехали на охоту.

До обеда они гонялись за зайцами, пока собаки не подняли молодого оленя. Гилморн не упустил случая блеснуть легендарной эльфийской меткостью и с быстротой молнии уложил его, выпустив две стрелы. Одна вошла под лопатку, вторая в шею. Потрясенные спутники разразились криками восторга.

— Я посвящаю этого оленя вам, леди Найравэль, — Гилморн отвесил ей низкий поклон.

За время их бешеной скачки по лесам девушка раскраснелась, прическа ее слегка растрепалась, и обычное затравленное выражение исчезло из глаз. Она задорно улыбнулась и бросила Гилморну свой шелковый шарф, который он торжественно повязал на руку повыше локтя.

— Дозволяю вам именовать меня Найра, благородный эльфийский воин.

Эру, она была прекрасна в этот момент! Гилморн еле отвел от нее глаза. Удивительно, но факт — пустившись в путешествие по землям людей, он убедился в том, что смертные женщины привлекают его куда больше холодных эльфиек. Пусть их лица и фигуры несовершенны, но они такие сильные, живые и горячие! Женская любовь манила Гилморна, как все незнакомое и неизведанное. А леди Найравэль, к тому же, была чужой женой… женой Норта… это придавало ей дополнительную прелесть. Ее придется добиваться. В отличие от Амриса, который был намерен добиваться его самого.

Все-таки Гилморну повезло, что Найра и Амрис ничего не знали об эльфах — в частности, об их тонком слухе. Иначе они бы остереглись разговаривать так откровенно. Пока жарилось мясо, они отошли к лошадям и устроили тихую перебранку шепотом, которую Гилморн не напрягаясь подслушал.

— Найра, ты что вытворяешь? Ты же глазки ему строишь!

— Я с ним любезна, только и всего. Он настоящий рыцарь, а не хамло деревенское, как твой драгоценный брат.

— Амран — твой муж, не смей говорить о нем так!

— Моему мужу нет до меня никакого дела, с тех пор как родился Амрэль. Вот и бери с него пример, братец.

— Ты должна вести себя, как подобает. Не позорь нашу семью перед благородным гостем!

— Ой, кто бы говорил, моя радость. Если кто и позорит нашу семью, так только ты. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?

— Что за глупости ты говоришь! — Гилморн уловил неуверенную нотку в голосе Амриса.

— А с чего ты тогда так злишься, милый братец? — Найра триумфально усмехнулась, наслаждаясь его замешательством. — Ты ревнуешь, вот и все.

— Ничего я не ревную!

— Ревнуешь-ревнуешь, — поддразнила Найра. — Сам его глазами ешь, когда думаешь, что никто не видит. Да только у тебя нет никаких шансов, братец. Он не из таких, ясно?

Гилморн был вынужден закрыться перчаткой и изобразить приступ кашля, чтобы скрыть смешок.

Амрис запротестовал, но Найра его перебила:

— Не вздумай его соблазнять, милый братец. Он же эльфийский лорд! Это тебе не с мальчишками на сеновалах валяться. Ты бы еще веточку с Белого дерева захотел или корону с головы короля Арды!

— Найра, ну перестань, — грустно сказал Амрис.

— Сам первый начал, — ответила Найра с шутливой укоризной и обняла его. — Не учи меня, что делать, и я тебя не буду учить, братец.

— Сестрица, я свободный человек, а ты замужняя женщина, помни об этом!

— Ты думаешь, я могу об этом забыть хоть на мгновение? — в голосе ее прозвучала горечь.

Этот разговор многое открыл Гилморну. Начать с того, что расклад сил в замке был вовсе не таким, как ему показалось вначале. Истинной хозяйкой Эргелиона была леди Найравэль, и по твердости характера она куда больше напоминала своего мужа, чем его собственный младший брат. О да, она была достойной женой эргелионскому лорду. Жаль только, что он так мало ее ценил. Зато Гилморну она нравилась все больше и больше. И очевидно, что никакой любви к своему мужу она не испытывает. Мысль эта была очень странной для эльфа, привыкшего чтить узы брака наравне с узами вассала и сюзерена. Но у людей ведь все по-другому. Если сам лорд Амран развлекается направо и налево, да еще с мужчинами, то почему бы его жене не делать то же самое? Амрис, конечно, постарается соблюсти честь брата… но его можно отвлечь — просто, но весьма эффективно. К тому же, Найра имеет над ним определенную власть и может заставить закрыть кое на что глаза. Они так тесно связаны, эти двое — общими тайнами, тесной дружбой, властью друг над другом. Гилморн вначале заподозрил, нет ли между ними романа, однако быстро отбросил эту версию. Амрис и Найра нежно любили друг друга — в конце концов, в отсутствие лорда они были единственными близкими людьми в замке. Но чувства их были скорее привязанностью брата и сестры. Хотя трудно сказать наверняка, с этими смертными. Можно быть уверенным только в одном: каждый из них будет таиться друг от друга, что Гилморна вполне устраивало. Как честный эльф, он сохранит свои шашни в секрете.

А в том, что глаза Амриса туманятся при взгляде на Эннеари, и дыхание срывается, когда он обращается к нему, никакого секрета не было. Эннеари, конечно, и помыслить не мог ни о чем подобном, зато Гилморн все замечал. Чувства его к молодому лорду были противоречивыми. Он знал, что может постучаться к Амрису ночью, и тот его впустит. Но это было скучно. Куда интереснее помучить юношу. Давно разве он сам вздыхал по прекрасному эльфу из дома Фингольфина, не надеясь обрести взаимность до скончания Арды? Пусть Амрис еще скажет спасибо, что Гилморн не бросается ему на шею и не лезет целоваться, как принято у лихолесских эльфов между близкими друзьями — этот обычай сильно осложнял Гилморну жизнь на родине.

А еще Гилморн никак не мог понять, что именно привлекает его в Амрисе — то, что он красив и несомненно искушен в мужской любви, или то, чей он брат?

Гилморн решил, что разберется потом. Когда окажется с ним в постели.