Глава 4 Сахар – белая смерть или обычный углевод?

Наверняка вам попадались на глаза статьи или популярные видео[94], доказывающие, что сахарная зависимость сродни зависимости наркотической и алкогольной и для каждого, кто вкусил пончиков в глазури, мир уже никогда не будет прежним. Однако стоит напомнить, что ученые гораздо осторожнее журналистов: выводы, которые делаются на основании результатов профессиональных исследований, подаются весьма «дипломатично» и сопровождаются классической припиской: «Полученные результаты требуют дальнейших исследований с целью уточнения».

В СМИ предварительные результаты таких исследований могут легко выйти под заголовком: «Спасите наших детей от наркотиков! Запретите сахар!» Понятно, что это делается с целью привлечь читателей. Такого эффекта не получить, если опубликовать такую информацию: «Во время экспериментов на крысах у некоторых из них от употребления сахара были обнаружены эффекты, похожие на эффекты от опиатов. Однако, чтобы подтвердить это, потребуются дальнейшие исследования».

Evidence for sugar addiction: Behavioral and neurochemical effects of intermittent, excessive sugar intake («Доказательство сахарной зависимости: поведенческие и нейрохимические эффекты эпизодического повышенного употребления сахара»)[95] – одно из популярных исследований, на которое часто ссылаются в научной литературе.

Эксперимент, о котором идет речь, был простым: крыс избыточно кормили сахаром, отмечали поведенческие и биохимические изменения, которые происходили с ними, и сравнивали с поведенческими и биохимическими изменениями, которые происходили после употребления ими опиатов. Эти изменения были очень похожими. Но выводы этого исследования написаны со множеством оговорок: что все-таки это модель поведения животных, что социальные последствия такой зависимости мы не можем оценить (важный критерий для постановки психиатрического диагноза «зависимость от химического вещества») и что у людей такое случается не со всеми.

Так и вижу социальные последствия сахарной зависимости: две женщины-сладкоежки отнимают в темном переулке сумку у пенсионерки, мчатся наперегонки в кафе и расталкивают очередь у кассы: «Мне срочно двойной фрапуччино с карамельным сиропом. И кекс с изюмом! Нет, три кекса! Быстрее!»

Извините, отвлеклась. Вернемся к результатам исследования. Вот цитата из заключения: «Полученные доказательства подкрепляют гипотезу, что в определенных обстоятельствах крысы становятся зависимыми от сахара. В отношении людей мы можем предположить, что и у них встречаются подобные состояния, как и предполагается в литературе, посвященной расстройствам пищевого поведения и ожирению».

Вот еще одна важная цитата: «Доказательства, полученные во время исследования, поддерживают теорию, что при некоторых обстоятельствах периодический доступ к сахару может приводить к поведенческим и биохимическим изменениям, похожим на эффекты от химической зависимости».

Вот о чем, на мой взгляд, стоит задуматься, исходя из этой информации.

если вас запереть на пару месяцев в клетке с едой, лишив при этом любой активности и социальных контактов, то неудивительно, что еда станет вашей основной радостью

А стали ли бы крысы в условиях естественного обитания потреблять сахар в избыточных количествах? А опиаты, которыми их так интенсивно пичкали? Этим вопросом однажды уже задались ученые и сняли замечательное видео[96], которое перевернуло на Западе понимание того, что есть зависимость и какая терапия эффективна для ее лечения. Исследования зависимости почти всегда проводились на крысах, и я очень рекомендую посмотреть вышеупомянутое видео, чтобы понять, почему на основании результатов таких исследований не очень корректно делать выводы в отношении людей.

Основная идея такова: если вас запереть на пару месяцев в клетке с едой, лишив при этом любой активности и социальных контактов, то неудивительно, что еда станет вашей основной радостью. А ведь часто именно такой клеткой для людей становятся жизненные обстоятельства. И сахар поначалу хоть как-то помогает им справиться с ситуацией (как и наркотики, и алкоголь), а впоследствии – приводит к биохимическим изменениям, влекущим потерю контроля (к счастью, обратимую) над его потреблением.

В социальных сетях можно встретить множество счастливых женских историй с мотивирующими фотографиями: сменила работу, нашла мужчину своей мечты, развелась с мужем, похудела-похорошела – и пироженки уже не привлекают. То есть «клетка» сломана, «химия» больше не нужна: найдены иные стимуляторы – любовь (и, соответственно, гормон окситоцин), востребованность, социальная поддержка. Такие прекрасные истории могут произойти со многими, но не со всеми. Речь о тех, кто в исследовании упомянут как «некоторые люди» – скорее всего, это аддикты (от англ. addiction – зависимость), те, кто по сути своей склонен к зависимостям, для кого сахар – способ заполнить жизненную пустоту и источник дефицитного дофамина. И проблема здесь не в сахаре, а в специфической структуре личности. Если таким людям удается завязать с сахаром, не решив при этом своих глубинных проблем, то их ждет новая зависимость, не важно от чего – от спорта, диеты или «правильной» еды. В этом нет их вины, лишь бесконечная, неутолимая боль.

Например, настоящее христианское видение греха говорит нам о том, что грех в первую очередь – болезнь[97], проблема. Но не вина. Грех чревоугодия – не вина, это страдание из-за дефицита любви, которая заменяется в данном случае едой.

И, конечно, это касается не только сахара. Кстати, почему именно сахар? Скорее всего, именно он, а не другие продукты, быстро запускает глохнущий «мотор» радостей жизни.

К аддикции может быть генетическая предрасположенность (см. статью Genes and Addictions («Гены и зависимости»[98])), кроме того, она может сформироваться под влиянием травмы. Например, если в период до пубертатного созревания ребенок существовал в атмосфере постоянных криков, скандалов, побоев, в страхе перед родителями, сверстниками, учителями, он начинает воспринимать этот уровень стресса (и его биохимических последствий) как свою норму. Отныне он будет нуждаться в постоянно высоком уровне адреналина и искать, как говорится, «приключений». Такому человеку нужна гиперстимуляция системы вознаграждения, чтобы полученное удовольствие хоть как-то пробилось к восприятию.

Кому хочется более научного изложения проблемы, тот может почитать, например, исследование Chronic Stress, Drug Use, and Vulnerability to Addiction («Хронический стресс, употребление наркотиков и склонность к зависимости»)[99].

То есть наркотик (прямой взлом системы вознаграждения) или поведение, которое активизирует систему вознаграждения, являются способом отрегулировать свой химический дисбаланс, дотянуть мозг до состояния нормы, чего он сам не может достичь, считая точкой баланса совсем иное состояние.

Еще одно важное исследование о концепции «пищевой зависимости», которое хотелось бы упомянуть в рамках рассматриваемой проблемы, – Neurobiology of food addiction («Нейробиология пищевой зависимости»)[100]. Один из выводов этого исследования таков: «Хотя еда воздействует на те же нейронные пути в нервной системе, что и наркотики, потребление еды также регулируется периферической сигнальной системой. Это усложняет понимание системы регуляции телом пищевого потребления и терапию патологических пищевых привычек».

Обратите внимание: «…потребление еды также регулируется периферической сигнальной системой». На мой взгляд, здесь и заключается причина конфликта между противниками и сторонниками идеи «сахарной зависимости». Как всегда, правы обе стороны, только каждая – на своей территории.

Сахар – большой хитрец. Он не только утоляет голод, но в больших количествах (что такое «большие количества», каждый понимает по-своему) умеет взламывать систему вознаграждения/мотивации, заставляя ее выдавать «халявные пряники». Наркотики, например, умеют только взламывать. По задумке природы, еда воспринимается людьми как нечто приятное, потому-то мы и мотивированы искать ее, кстати, как и секс. Если бы секс не приносил удовольствия, кто бы стал искать партнера, а потом еще и заниматься акробатическими трюками ради лишь одной великой идеи размножения?

Научиться различать эмоциональный и физиологический голод – очень важный шаг, но никто не гарантирует, что даже в момент озарения сахар потеряет для аддикта привлекательность

Но если человек – аддикт, то ему всегда мало «базовых настроек», ему нужно больше сахара, потому что обычная еда не настраивает его поврежденный «навигатор» на волну хотя бы базового удовольствия.

Работа органов пищеварения регулируется сигналами периферической нервной системы, то есть без участия головного мозга – он реагирует на них как управляющий: собрал информацию и принял меры. Услышав голод в желудке, он стучится в сознание: «Будь добр, добудь еды». Чем вы голоднее, тем больше просьба похожа на приказ. А параллельно (или отдельно) может поступить просьба от системы мотивации: «Сделай мне хорошо и приятно». И уже трудно понять природу неотвратимого импульса, заставляющего нас съесть кусок торта.

Научиться различать эмоциональный и физиологический голод – очень важный шаг, но никто не гарантирует, что даже в момент озарения сахар потеряет для аддикта привлекательность.

Зависимый от сладкого человек может долго и кропотливо изучать диетологию и физиологию голода, что такое грелин и лептин. Он может узнать в теории обо всех способах обмануть голод. Но сахар все равно победит. Аддикция – это очень острое и яркое желание, некоторые впадают чуть ли не в состояние измененного сознания, тут не до тонких сигналов периферической нервной системы. Именно поэтому у аддиктов сбиты настройки голода и сытости.

Кстати, зависимость от сахара может и не сопровождаться лишним весом, то есть организм некоторых аддиктов прекрасно справляется с повышенными дозами сахара. Возможно, так будет продолжаться лишь до определенного момента, а может, и всегда – никто не знает. Точно так же человек, имеющий лишний вес, может вообще не любить и не употреблять сладкое.

Диетическая культура и общая озабоченность худобой сделали из сахара, одного из многих аддиктивных веществ, какого-то монстра. Более того, диетическая культура навязывает сахарную зависимость на психологическом уровне людям, которые не являются аддиктами и которые спокойно относились бы к сахару, если бы не лозунг: «Сахар – белая смерть» – и установка: «Удовольствие от пирожного – грех». Благодаря запрету на сладкое формируется сверхценность сахара. Человек думает: «В последний раз наемся от души, а завтра на диету» – так происходит переедание сахара, а организм раскачивается на качелях переизбытка и нехватки глюкозы.

При сахарной зависимости не работает абстиненция (полный отказ от сахара), ведь так или иначе он нужен мозгу для удовлетворения энергетических потребностей. Да, есть аддикты, которые полностью отказались от сладкого, переболели, после чего им полегчало. Но это то же самое, что зависимому завязать с алкоголем, сигаретами или наркотиками: он может в любой момент сорваться. Полный отказ от сахара в 90 % заканчивается срывом. История каждой аддикции индивидуальна, но правила избавления от зависимости для всех одинаковы. Во-первых, завязывать следует мягко, не отказываясь полностью от сахара (причем совсем не обязательно, что щадящие варианты «завязки» будут простыми и дешевыми – скорее всего, наоборот). А во-вторых, следует учитывать многие нюансы – от состояния здоровья человека (в первую очередь надо обратить внимание на эндокринную систему, печень, уровень сахара в крови) до психологических нюансов (учитывать образ жизни, подверженность депрессиям, выяснить, был ли поставлен диагноз СДВГ в детстве, и т. п.).

Ну а самый эффективный способ избежать аддикции – это профилактика, в которой должны быть задействованы семья, школа и окружение человека.

А совет «Тебе надо похудеть» – самый неконструктивный для человека, у которого с сахаром сложились непростые отношения: «фетшейминг» создаст прямо противоположный эффект.

Итак, что важно понимать. Некоторые люди, имеющие из-за своей генетики и особенностей среды обитания склонность к зависимостям, получили в лотерее ДНК предрасположенность к тому, чтобы именно сахар избыточно активизировал их систему вознаграждения. У таких людей могут наблюдаться состояния, похожие на зависимость, иногда им требуется постоянное повышение сахарной «дозы». Для неаддиктов сахар в периоды жизненной турбулентности тоже может стать утешающим «веществом», но, когда жизнь налаживается, нужда в нем чаще всего отпадает сама собой.

Все эти «приключения» могут быть связаны с весом, а могут и не быть, как и с последствиями для здоровья. Как бы банально это ни звучало, у каждого человека всё очень индивидуально.