Глава 5 В концлагерях толстых не было

«Но подождите, – говорят адепты диетического культа. – В концлагерях, где людей морили голодом, не было толстых. Значит, действительно нужно просто меньше есть». Именно этот принцип и практикуют многие диетические клиники: они на пару недель резко снижают калорийность рациона своих пациентов, что приводит к снижению веса. Но после выхода из клиники люди набирают вес, что абсолютно логично и физиологично, и в этом нет вины пациентов: так проявляется их инстинкт самосохранения.

Скорее всего, в концлагерях выживали те, чьи организмы генетически были более или менее приспособлены к голоду. Другие умирали. Однако о том, что происходило с психическим здоровьем выживших, догадаться нетрудно. Знаменитый миннесотский «голодный эксперимент» (Minnesota Semistarvation Experiment) отчетливо показал это.

Во время Второй мировой войны большая часть населения Европы голодала. Это были не только узники концлагерей, но и мирные жители многих городов. Чтобы выяснить, как помочь голодавшему человеку, каким должно быть его питание во время восстановления, в 1944 году заведующий лабораторией физиологической гигиены Миннесотского университета, располагавшегося в Миннеаполисе, доктор Ансель Киз решил провести уникальный эксперимент, который длился почти год и был разделен на три этапа. Для участия пригласили более сотни мужчин-волонтеров, из которых отобрали 36 человек с хорошим состоянием физического и психического здоровья и способностью адекватно вести себя в социуме даже в периоды стресса.

На начальном этапе питание у всех было одинаковым, но количество еды различалось в зависимости от индивидуальных потребностей. Участники вели обычный образ жизни: встречались с друзьями, занимались спортом. Кроме того, они работали 15 часов в неделю в лаборатории, раз в неделю посещали психолога и вели дневник. В конце периода они прошли множество тестов и измерений.

На втором этапе, который длился полгода, еду выдавали дважды в день, меню повторялось каждые три дня. Калорийность еды была снижена более чем в два раза: участники эксперимента получали по 1570 ккал, 50 граммов белка и 30 граммов жиров. При этом им необходимо было активно двигаться: в общей сложности они проходили пешком 35 км в неделю. А в остальном жили как обычно. Участники сильно похудели, большинство из них страдало от отеков в области лодыжек, коленей и на лице. Люди перестали контролировать свои слова и эмоции, сделались раздражительными. Все их мысли теперь были только о еде, которая казалась вкусной, несмотря на ее скудность. В этот период уменьшился не только вес участников, но также размеры их сердца и желудка, вместимость легких.

Третий этап – период восстановления – был рассчитан на три месяца. Но даже при увеличении калорийности питания, в котором стало гораздо больше белка и минералов, вес набирался очень медленно, в итоге ни один из участников эксперимента не достиг своего прежнего веса.

Вот что рассказал один из них, Джим Грем (Jim Graham): «Во время голода большинство людей умирает не от недостатка еды, а от болезней, потому что ослабевший организм не способен сопротивляться. Но нам это не грозило, потому что мы жили под постоянным наблюдением врачей, кроме того, мы знали, что это эксперимент, который имеет свои пределы. Я часто думаю, как это ужасно – голодать и не знать, когда это закончится и закончится ли вообще».

Грем признавался, что «даже грязная корка хлеба на улице казалась аппетитной, и мы завидовали клевавшим ее голубям». После окончания эксперимента чувство голода не покидало его даже после еды. Он постоянно ел печенья и конфеты, которые носил с собой, в результате за шесть месяцев его вес увеличился с 55 кг до 102 кг. Это было почти на 30 % больше его изначальных показателей: Грем показал самую большую прибавку в весе среди всех участников. Вес остальных участников также в какой-то момент превысил изначальный, но спустя некоторое время эти люди вернулись к своей прежней форме. Лишь через три года после окончания эксперимента Грем смог вернуться к прежнему весу и нормальным отношениям с едой[101].

Вся проблема утверждений, подобных этому – о концлагере, в том, что они краткие, а для дискуссии на такую серьезную тему нужны развернутые пояснения. Например, легко сказать: «Теория эволюции – бред», но для аргументации в защиту теории эволюции понадобятся время и терпение слушателя.

Продается идея, будто всегда можно похудеть еще немного, даже если вес и так недостаточный: ведь это доказано концлагерем

Мне даже не хочется говорить о таких очевидных вещах, что голод в концлагерях был одним из инструментов пыток, лишавшим узников человеческого достоинства. И о том, что от голода или скудной еды в муках умирали миллионы людей, не доживая при этом до устрашающей худобы. А те, кто уцелел, не только сами страдали различной тяжести психическими и соматическими расстройствами, но и передали свои проблемы «по наследству»[102].

Я не понимаю, почему идею о дефиците калорий надо обязательно иллюстрировать таким садистским примером. Когда на нехватку питательных веществ организм реагирует снижением массы тела, это симптом проблемы (с точки зрения тела). А диетическая индустрия предлагает «концлагерную» диету всем, даже тем, чей индекс массы тела, или ИМТ (при всей условности этого показателя), в норме. Продается идея, будто всегда можно похудеть еще немного, даже если вес и так недостаточный: ведь это доказано концлагерем. Однако, согласно исследованиям, начиная активно худеть, люди с «нормальным» (по меркам ИМТ) весом, имеют большие шансы получить расстройство пищевого поведения, а в дальнейшем набрать вес – на этот раз уже действительно лишний. Именно эти люди с большей вероятностью откроют свой личный холодильник Пандоры и через некоторое время после диетических экспериментов обнаружат себя ночью на кухне запивающими котлеты борщом. А все потому, что организм, который всегда имел доступе к еде и не откладывал ее «на черный день», вдруг оказывается в условиях голода, когда работает только один принцип: «Запасайся, кто может!»

Мне кажется, что главная ошибка в стратегии навязывания диетический культуры – ее агрессивность, и именно потому так часто звучит тема концлагеря. Каждый человек волен по любым причинам устраивать себе свой личный концлагерь. Но зачем пытаться и окружающим обеспечить там пожизненный срок? Как-то раз в сети мне встретился очень искренний текст приблизительно такого содержания: «Мне с детства многое запрещали, а я слушался, потому что хотел быть хорошим. Когда я пошел в школу, то увидел, как много там позволяют другим детям. Я ненавидел их за это и сам все им запрещал. Прошло много лет. Я до сих пор борюсь с тем, чтобы не лезть с запретами в чужую жизнь».

Причина «лишнего веса» может крыться в чем угодно: бывает, что человеку лишь кажется, что у него ожирение; иногда люди ищут в еде любовь и утешение или же воспринимают еду как недостающий элемент при травмированной личностной организации. Но что бы ни стояло за лишним весом, голодные пытки и эмоциональное насилие не избавят вас от килограммов, а лишь усугубят ситуацию.

Да, в концлагерях не было полных. А еще там не было счастливых, здоровых и свободных. И если сравнивать диету и концлагерь, становятся понятнее слова Наоми Вульф: «Культура, фиксированная на женской худобе, – это одержимость не красотой, а женским послушанием. Диетическая культура – самый мощный в истории инструмент подавления женщин: население, пребывающее в тихом безумии, легко поддается управлению. ‹…› Привлекательность худобы в глазах общества заключается не в том, как она влияет на наше тело, а в том, что она делает с нашим умом. Ценится, собственно, не худоба – это лишь симптом, – а женский голод: он привлекателен тем, что сужает горизонты мышления».

Эту идею можно дополнить цитатой Анселя Киса, проводившего миннесотский эксперимент: «Голодных людей нельзя учить демократии». Так что, если обратиться к истории, станет ясно, что диеты и концлагерь недаром упоминались вместе[103].

Одним из основоположников американской диетической культуры был американский священник Сильвестер Грэм (1794?1851). В России о нем почти ничего не слышали, а вот в Америке он весьма известная историческая личность[104]. Преподобный Сильвестер Грэм был религиозным фанатиком, который ненавидел секс и был одержим радикальными разными идеями о еде. Он основал довольно популярное диетическое движение, из-за чего Грэма прозвали «пророком цельнозернового хлеба». Прославился он также и своими диетическими печеньями, которые почти не имели вкуса – но в этом-то и был их смысл.

Однако философия Грэма выходила далеко за рамки еды. Особенно его волновала проблема мастурбации, которая, как он считал, ведет к слепоте и прочим проблемам со здоровьем. Чтобы избавить человечество от мастурбации, Грэм предлагал «агрессивное обрезание» – такое, чтобы во время эрекции мужчина испытывал боль. Для девушек преподобный придумал другую пытку: Грэм рекомендовал наносить им на клитор чистый фенол. Страшно представить, что бы он предложил, если бы знал об основном органе секса – головном мозге: ведь все процессы регулируются именно в нем. Кстати, инъекции фенола нацисты активно использовали для казни заключенных в Освенциме: одного грамма достаточно, чтобы вызвать смерть[105].

Но что бы ни стояло за лишним весом, голодные пытки и эмоциональное насилие не избавят вас от килограммов, а лишь усугубят ситуацию

Грэм верил, что «правильная» еда может контролировать моральный облик, а вкусная, острая и даже просто горячая – возбуждает сексуальное желание. Преподобный и его последователи утверждали, что между едой, здоровьем и моралью существует взаимосвязь, и тщательно составляли списки «плохой» и «хорошей» еды. «Плохой» объявлялась та, которую вы легко можете обнаружить сегодня в статьях глянцевых журналов под заголовками типа «Как вернуть страсть вашим отношениям». Причем гайки с каждым годом закручивались все сильнее, и списки «хорошей» еды становились короче.

Интересно, что диетическая культура предъявляет своим последователям несовместимые требования: например, женщина должна питаться очень «скромной» едой, но при этом быть сексуальной по принципу «всегда готова» (к теме секса мы еще вернемся в третьей части нашей книги). Голод и секс не сочетаются даже на биологическом уровне: если организму не хватает еды, он блокирует «программу» размножения. Вот почему у многих активно худеющих девушек заметно снижается сексуальное влечение и начинаются сбои менструального цикла: тело боится забеременеть, потому что двоих этому Боливару не прокормить.

Идеи Грэма похожи на обещания современных диет: дескать, если вы будете очень стараться и держать дисциплину, то сможете получить все радости жизни. Так что почти все принципы диетической культуры были придуманы еще 200 лет назад клитороненавистником, который ненавидел вкусную еду.

Но диетическая культура все же пошла дальше преподобного Грэма: она отрывала человека от еды и двигательной активности – вещей, без которых он не мог жить. Эти вещи красиво упаковали и принялись продавать людям под видом диеты и физических нагрузок. Прилагалась и инструкция: следует тяжело работать и заниматься самоистязанием – и тогда получите любовь, уважение и восхищение.

Ну и еще один момент, коммерческий. И речь не только о том, что диетическая индустрия – бизнес с многомиллиардным оборотом, это само собой. Но есть еще и сопутствующие заработки.

Например, на основании данных исследования Hunger promotes acquisition of nonfood objects[106] («Голод способствует приобретению товаров, которые не являются едой») были сделаны выводы, которые демонстрируют еще одну сторону диетической культуры. Ее суть вовсе не в здоровье (как мы выяснили выше – голод никогда и не ассоциировался с ним), а в стимулировании потребительского поведения и, соответственно, в увеличении продаж. Голодный человек покупает больше товаров, и у этого есть физиологическое объяснение: его система мотивации в головном мозге весьма активна и настроена на потребление. Сознание запрещает еду, и энергия мотивации обрушивается на другие товары.

Дальше дело за маркетингом: гель с запахом шоколада (заметьте, не брокколи), мыло в форме печенья, стильная майка с рисунком большого пончика на груди. Но даже без такого прямого ассоциативного ряда голодная женщина, которая сидит на диете, будет покупать больше. Депривированный человек острее реагирует на стимулы, а над ними работают настоящие профи.