Эротический этюд # 2

Эротический этюд # 2

– Чего я не люблю в нынешних телках, – обиженно сказал Запорожец, глядя на бутылку водки, – так это гонора. Вот у меня, к примеру, «запорожец». Как ни поеду бомбить – ни одна сука даже к машине не подойдет. Нос воротят. То ли дело, в старые времена...

– Положим, «мыльницы» и в старые времена в почете не были, – примирительно сказал Москвич, доставая стаканы. – Ты шашечки нарисуй – все «дамки» твои будут.

– Нужны они мне... Лишь бы бабки платили.

– Вот-вот. И они про нас так же думают. Так чего ж обижаться?

– Наливайте, хорош пиздеть, – Девятка покрутил пустой стакан, будто заводил часы.

– Тебе бы все «наливайте»... – опять обиделся Запорожец, – а поговорить?

Москвич поставил стаканы на капот своего 41-го и открыл банку с солеными огурцами. Девятка открыл бутылку и разлил пол-литра на три части, точно, как дозиметр.

Дело происходило в теплом гараже, зимой, в пятницу вечером. Те, кому случалось выпивать с приятелями в теплом гараже, зимой, в пятницу вечером, поймут меня без дальнейших описаний. Тем, кому не случалось выпивать с приятелями в теплом гараже, зимой, в пятницу вечером – никакие описания не помогут. Я уже вижу, как толпа читателей разделилась на два лагеря, причем половина недоуменно переглядывается, а вторая глотает ком в горле, одеваясь и звеня не только ключами.

Перейдем к персонажам, столь бесцеремонно названным мной по именам своих машин.

Запорожец – двухметровый красавец в дорогущей дубленке и меховой шапке. Под шапкой – огнедышащий взгляд былинного богатыря... Голос грозен, чих оглушителен, храп сбивает с ног городового за пять километров... Поверили? Правильно. На самом деле – Запорожец как запорожец – ушастый, пучеглазый, добродушный. Мотор в порядке, на лобовом стекле – морщины, подвеска шаткая, но в капремонте пока не нуждается.

Москвич – толстый, серьезный. Улыбается, как пацан лет двенадцати, хотя на самом деле пробег – не меньше полтинника. Мотор пора менять. Кузов крепкий. Тормоза есть.

Девятка – нервный, приемистый. При виде бабы включает габариты, при виде водки – дальний свет. При торможении заносит. Живет на холостом ходу, расход «бензина» – полтора литра на неделю.

Разговор, натурально, шел о бабах. И, пока я занимался меткими наблюдениями, три богатыря уже достали вторую бутылку.

– Да... – Запорожец не унимался. – Я, например, так думаю. По тому, как баба к машине относится, вернее, не относится, можно про нее многое сказать. Если бы я, к примеру, женщину мечты встретил, мне бы по хую было, на чем она ко мне приехала. Хоть бы и на «запорожце». Или «копейке».

– Да, – желчно сказал Девятка. – Маркой машины можно чистоту нравов измерять.

– Это как? – удивился Москвич.

– Запросто. Если баба тебе в «копейке» дает – значит, ты у нее первый. Если в «девятке» – значит, девятый. Ну, а если в «мерсе» – то не повезло тебе. Шестисотым будешь.

– Ну, за это и выпьем, – неопределенно высказался Москвич, улыбаясь на все свои 12 лет.

– Запросто, – крякнул Девятка и опрокинул стакан, не дожидаясь добавлений к тосту.

Снаружи стемнело, завьюжило и похолодало. Внутри разгорелось, прояснилось и согрелось. Сам собой включился магнитофон, и кассета заскреблась в нем, как мышь. Пошел звук. Разлили еще по одной. Потому, что из колонок запела Белочка. Многие любили выпивать под ее песни, и эти трое не были исключением. Такой у нее был голос.

Послушали, помолчали.

– Вот, смотрю я на нас, – сказал Запорожец, – и думаю...

– Чего это ты? – удивился Москвич. – Думать вредно.

– Знаю, знаю. И все-таки. Вот почему нам здесь хорошо? Почему домой не тянет?

– А то сам не знаешь, – сказал Москвич, морщась. – Опять же, бабы.

– Или их отсутствие, – добавил Девятка.

– Что же получается, – не унимался Запорожец. – И с ними плохо, и без них?

– Да ладно тебе, философ, – буркнул Москвич. – Не ты первый, не ты последний, кто об этом спрашивает. А ответа – нет и не будет.

– А хоть бы и философ! – сказал Запорожец. – Сколько людей, столько ответов. Вот ты, например, почему домой не спешишь?

Все знали, что у Москвича – красивая жена, сочная полнота которой скрывала возраст. Все знали также, что живут они дружно, и сын, который похож на обоих сразу, растет здоровым крепким мальчишкой.

– Да как тебе сказать... – Москвич почесал затылок. – Смотрит она на меня.

– Чего? – удивился Запорожец.

– Да так. Смотрит всю дорогу. Придешь с работы – в коридоре смотрит. Зайдешь на кухню – и там смотрит. Хоть подавись, честное слово. У ящика приляжешь – сидит рядом и смотрит не в ящик, а опять же на меня.

– Ну, и что? Что тут такого. Смотрит – значит, любит.

– Любит, не любит... Жизнь – не ромашка.

– Любит, любит... – Запорожец посмаковал вкусное слово. – Ну, а если в сортир пойдешь? Тоже смотрит?

– Нет. Если в сортире сижу – слушает. Ходит около двери – и слушает.

– Во дела... – изумился Запорожец! – Это ж ни пернуть!

– Вот и я о том же.

– Да... – Запорожец задумался. – Все равно, завидую тебе. Вот бы на меня кто посмотрел.

Известно было, что Запорожец живет в изрядном курятнике. Его дом был одним из тех, где жизнь под одной крышей расширяет конфликт отцов и детей до ядерной войны отцов, детей, внуков и правнуков. Удивительно, но именно в таких квартирках люди размножаются тем быстрее, чем меньше жилплощади приходится на одно лицо. И Запорожец не был исключением. Кроме хворой жены, ее родителей и родителей ее родителей, в доме то и дело появлялись груднички, все как один – женского пола. После рождения четвертой дочки Запорожец пытался повеситься, но обвалился кусок потолка, что вызвало новую порцию семейных дрязг. Кроме детей, по дому бродили две кошки, зловредная дворняга и черепаха – единственное существо в доме, которое Запорожец любил за смирный нрав.

– Или вот ты, Девятка, – переключился он, – у тебя дома пусто, никто мозги не ебет. Ты-то почему здесь с нами сидишь?

– Не знаю, – хмуро сказал Девятка. Музыка подействовала на него угнетающе. Он молча слушал и на глазах наливался тоской.

Никто не видел его жену, потому что Девятка переехал сюда после развода, при размене квартиры. Говорили, что она его бросила, что детей у них не было, и что причиной ее ухода было безденежье. Так это или нет, неизвестно, только теперь деньги у Девятки водились, хоть и тратил он их на водку. Водились у него и бабы, чему втихаря завидовали все мужики во дворе, начиная с бедного Запорожца и кончая основательным Москвичом. На баб он тратил деньги, оставшиеся после водки, если не считать того, что уходило на ремонт машины.

– Не знаю, – добавил Девятка! – Чего дома делать? Музыка, водка? Это и здесь есть. Ящик? Не смотрю я его.

– Эх... – мечтательно протянул Запорожец, – мне бы так! Прийти домой – и ничего не делать. Лечь бы на диван, глаза в потолок – и ни о чем не думать.

– Соскучишься быстро, – со знанием дела сказал Девятка.

– А соскучился бы – телке позвонил бы, чтобы приехала.

– Ну, ну. Как приехала, так и уехала. Любовницы полы не моют.

– Зато трубы прочищают, – Запорожец облизнулся. – А захочешь, чтобы пол помыла – женись.

– Еще чего. Хватит с меня первого раза.

– Да... – резюмировал Москвич, – как ни повернись, везде плохо.

– Тебе-то грех жаловаться. Подумаешь, смотрит она на тебя. Ночью ведь не смотрит, когда спит?

– Ночью не смотрит. Ночью держит. Схватит за руку – и держит. И... это...

– Чего?

– Ну... Храпит она, в общем. Сильно храпит, зараза. Иногда будить приходится... А как разбужу – смотрит опять, пока не заснет.

– Нам бы твои проблемы. Да, Девятка! – сказал Запорожец.

– Да уж...

Помолчали. За разговором уже вторая бутылка пролетела незаметно, потянулись за третьей. Белочка пела лучшую свою песню, под нее разговаривать не хотелось. Дослушали до конца, призадумались...

– Эх, – крякнул Запорожец, – есть же на свете бабы!

– Ты о ком?

– Да о ней. О Белочке. Вот кто-то огреб сокровище!

– Не знаю насчет сокровища, – засомневался Москвич голосом человека, у которого сын на выданье в прицеле всех блядей от Магадана до Бреста. – Говорят, гуляют они там, в шоу-бизнесе.

– Да пусть гуляет, зато девка-то какая! Красавица! – Запорожец загнул промасленный палец. – Умница! Душевная! Опять же – блондинка.

– Крашеная, – скептически добавил Девятка.

– Ну и пусть, – справедливый Запорожец все-таки разогнул четвертый палец и помахал перед носом Девятки оставшимися тремя. – Этого разве недостаточно?

– Достаточно. Только сомневаюсь я, что она – из тех, кто в твою мыльницу согласится сесть.

– Да я бы для такой горы свернул, а шестисотый достал, – в голосе Запорожца звякнула пьяная уздечка.

– Ну, ну... – скептически проронил Девятка.

– И песни у нее – все про одну и ту же несчастную любовь. Видать, прикипела к кому-то. Как такая может блядью быть?

– Запросто, – сказал Девятка.

– Да ну тебя на хуй! – разозлился Запорожец. – Много ты в бабах понимаешь, если даже такую готов с говном смешать!..

– Да ладно вам, – примирительно сказал Москвич. – Нашли из-за чего ссориться. Давайте я кассету поменяю, пусть мужик какой-нибудь попоет.

– Нет! – Запорожец не желал угомониться. – Хочу Белочку слушать. У меня от ее голоса внутри жизнь просыпается. Люблю ее! Вот на ней женился бы – и горя б не знал. Просыпался бы с ней и говорил бы: «Доброе утро, Черепашка!»

– Почему «черепашка»? – удивился Москвич.

– Ну, это я так, для примера. Надо же как-то ласково назвать. Пока ласковое имя бабе не придумаешь, считай – живешь порознь.

– И как же ты свою называешь?

– Сейчас никак не называю. А раньше... Раньше рыбкой называл. Или рыбонькой... Пока она мне икры не наметала...

– Понятно, – сказал Москвич.

– А ты свою как ласково называешь? – спросил Запорожец.

– Не знаю... Старушкой.

– Не обижается?

– Нет. Я же любя.

– А ты, – Запорожец обернулся к Девятке, – ты свою как... называл?

– Теперь не важно... – сказал Девятка и допил то, что оставалось.

– Нет, ну все-таки? – прицепился Запорожец.

– Скажи уж, – веско присоединился Москвич.

– Белочкой называл... – Девятка пьяно всхлипнул и добавил: – А теперь ее все так называют...

...Переваривая услышанное, Запорожец с Москвичом переглянулись и молча уставились на колонки. Но кассета закончилась. И скреблась в наступившей тишине, как мышь...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Эротический этюд # 25

Из книги Сто осколков одного чувства автора Корф Андрей

Эротический этюд # 25 Он обернулся Кляксой и упал на ее чистейший тетрадный лист. Она успела превратиться в Чернильницу и растворила его с тихим всплеском. Он обернулся Вороненком и изнутри застучал по стеклу, проклевываясь. Она раздалась во все стороны, заквохтала


Эротический этюд # 26

Из книги автора

Эротический этюд # 26 Хочешь, я покажу тебе фокус? Вот моя шляпа. Она так велика, что, голова помещается в ней целиком, а поля лежат на плечах на манер старинного испанского воротника. Я ношу ее, когда не хочу ничего видеть, а в остальное время использую для трюков.Вот ее дно.


Эротический этюд # 27

Из книги автора

Эротический этюд # 27 – Хуй ее знает... – сказал Толстый. Он был бывший бандит и называл Стрелку «марухой»:– Может, загуляла...– Мож, и так, – сказал Беспалый. В прошлой жизни он был токарь. Или фрезеровщик. Какая теперь разница? Он был самый старый и называл Стрелку


Эротический этюд # 28

Из книги автора

Эротический этюд # 28 – Подари мне цветы, – попросила Она.– Какие? – спросил Он.– Не знаю. Какие хочешь. Только, чтобы их было много.Она сидела в кресле в старомодной ночной рубашке. Он лежал на кровати, ничему не удивляясь.– Ты поцелуешь меня? – спросил Он.– Да, –


Эротический этюд # 29

Из книги автора

Эротический этюд # 29 «Почему на бензоколонках никогда не продают цветов?» – подумал Он. «Ясное дело», – откликнулось изнутри. – «Цветы, как ты мог заметить, украшают иногда фонарные столбы вдоль дороги... Продавать цветы на бензоколонке – издевательство над тобой,


Эротический этюд # 30

Из книги автора

Эротический этюд # 30 Дождь колотил по подоконнику со старательностью неумехи-барабанщика, производящего тем больше звуков, чем меньше их приходится на нужную долю.Девочка с глазами сиамской кошки лежала на диване и смотрела в окно. Там от капель зябко вздрагивала липа, и


Эротический этюд # 31

Из книги автора

Эротический этюд # 31 Соната соль-минор для фортепиано в четыре руки. Опус 31 Часть первая. Vivo non tanto ...Ну и голос, – подумала Она. – Вероятно, таким будут читать список грешников на Страшном суде. И вся она хороша, эта тумба, запертая на ключ своей воинствующей девственности.


Эротический этюд # 32

Из книги автора

Эротический этюд # 32 – Видите ли, дружище, – сказал тот, которого мне приспичило назвать Панургом. – Женщины есть не что иное, как другой биологический вид существ.– Вот как? – удивился собеседник. Назовем его Пантагрюэль.– Представьте себе. Поэтому смешно пытаться


Эротический этюд # 34

Из книги автора

Эротический этюд # 34 Поиграем словами, дамы и господа.Но прежде заглянем в магический кристалл и услышим, как с центральной, огромной, запруженной и шумной из-под острых, зазубренных и беспощадных летят жалкие, горькие, истошные, последние-распоследние.Это литераторы


Эротический этюд # 42

Из книги автора

Эротический этюд # 42 Он решительно открыл дверь и шагнул в коридор, как в сени с мороза, прищемив дверью табачный дым и гул толпы, сунувшиеся следом.В коридоре было тихо, только сердце забивало сваи в оба виска сразу. И было от чего. Он слишком долго решался на этот шаг. За это


Эротический этюд # 48

Из книги автора

Эротический этюд # 48 – С другой стороны, мне нравятся его пьесы, – сказал Он о модном писателе. – В них есть жизнь, которой не хватает рассказам.– Не люблю пьесы, – Она капризно сморщила носик. – Они хороши только на сцене.У Нее было лицо дорогой штучной куклы, маленькие


Эротический этюд # 49

Из книги автора

Эротический этюд # 49 – Ну и денек сегодня... Жаркий, вы не находите? – ди-джей маленькой радиостанции отбросил всякие попытки веселить честной народ и откровенно потел в микрофон.– Да, – ответил телефонный женский голос. Тоже распухший от жары.– Что ж. Нам ничего не


Эротический этюд # 50

Из книги автора

Эротический этюд # 50 – То есть, от нас с тобой.– Закрыта, а то и вообще заколочена, – констатировал Он, подергав дверь на чердак. – От бомжей.– Да уж, хороши бомжи. В твоей хате человек двадцать разложить – раз плюнуть. И в моей человек десять протусуется без проблем.– А


Эротический этюд # 51

Из книги автора

Эротический этюд # 51 – Семь.– Король.– Еще семь.– Король.– Король.– Семь.– Отбой.– Ага...Баста перевернула карты и переглянулась с Копушей. Та ответила своим коронным взглядом – оливки в собственном соку, без косточек.– Девятки есть? – спросила Баста.– Ну, ну,