Эротический этюд # 32

Эротический этюд # 32

– Видите ли, дружище, – сказал тот, которого мне приспичило назвать Панургом. – Женщины есть не что иное, как другой биологический вид существ.

– Вот как? – удивился собеседник. Назовем его Пантагрюэль.

– Представьте себе. Поэтому смешно пытаться искать объяснение их поступкам, а тем более судить их. Никому ведь не придет в голову судить паучиху за то, что она поужинала собственным супругом. А человеческую самку Клеопатру, делавшую то же самое, до сих пор валяют в пуху господа комедианты, – Панург сделал большой глоток пива и крякнул от удовольствия.

– Странно. Однако, позвольте, как быть с биологами, которые объединили мужчину и женщину на одной таблице в учебнике анатомии?

– Господи, да побрейте обезьяну и поставьте ее рядом с хозяйкой моих пенат – и, уверяю вас, любой биолог примет их за двойню.

– Ну, хорошо, – Пантагрюэль улыбнулся маленьким ртом. Он вообще был мал ростом. – Вы убедили меня в том, что внешние признаки не имеют значения. Но как одна и та же мать, замечу в скобках – женщина, может родить двух особей разного вида?

– Вы опять зовете на помощь науку, я же призываю вас парить в метафизических сферах, перед которыми сама наука снимает шляпу, показывая свою золоченую плешь.

– Эк вы про науку...

– Да шут с ней, с наукой... Я говорю о женщинах.

– Ах, да...

– Так вот. Любой женщиной руководит простейшая природная задача – родить и выкормить детеныша, а лучше – нескольких. Для выполнения этой задачи женщина проходит непростой путь, готова вытерпеть лишения и страдания, но Природа мудро и бережно ведет ее к цели. Можно сразу сказать, что Природа – союзница женщины, не случайно эта плутовка на всех языках обозначена женским родом.

– Какую же роль Природа отводит мужчине, по-вашему?

– Простейшую. Греться на солнышке и радоваться тому, что не родился пауком.

– Однако я не знаю мужчин, которым это удавалось бы.

– Вы когда-нибудь видели евнухов?

– Не случалось. Мне всегда было жаль их.

– И напрасно. Только они способны на то, о чем я говорю. Впрочем, мне доводилось встречать и счастливых стариков, которых еще щадят хвори, но уже не мучают эти адские чернильницы – наши семенные железы. Именно их опустошением и приходится заниматься всю грешную мужскую жизнь. В противном случае они выплеснутся в душу и измарают ее дочерна, до безумия, до смерти.

– Но ведь их сотворила Природа, чтобы заставить живые существа продолжать самое себя!

– Разумеется. Только нам, мужчинам, не повезло стать подневольной стороной в этом извечном процессе. Рабы своих прожорливых самок, мы вынуждены кормить их, и, если это нам не удается, сами становимся для них кормом.

– Позвольте. А как же наши матери? Нет на свете существ бескорыстнее и добрее!

– Ха! – Панург расхохотался. – Так для них-то мы – не мужчины, а детеныши, дружище! Детеныши! Зато поглядите-ка на своего истаявшего отца!

– У меня нет отца. Он покинул этот мир три года назад.

– Простите меня... Но позвольте спросить... Вы ведь бываете на кладбище?

– Разумеется.

– Вспомните мрачные фигуры старух, сидящих над могилами. Вот где бродит искреннее раскаяние об руку с тайным торжеством!

– Все они когда-то были большеглазыми влюбленными девицами. И не говорите мне, что они притворялись.

– Ни в коей мере, дружище! Они были искренни, как рысь на охоте! Однако, там, где рысь честно использует клыки и когти, дамы берут на вооружение глаза и губы...

– Но эти глаза не лгут! Такое не под силу самой Музе Притворства!

– Конечно! В них отражается самый искренний голод. Девица сразу честнейшим образом предупреждает, что не может без вас жить и хочет вас больше всего на свете! Почему глупец мужчина никогда не принимает эти слова в их буквальном смысле? Ведь не далее, чем утром, за завтраком, он говорил те же слова свежеиспеченной котлете! Почему у него не достает ума увидеть очевидное сходство?

– Действительно. Почему?

– Ха! Да потому, что он приписывает избраннице собственные чувства, которые по сравнению с ее страстями невинны, как меню вегетарианца. Чего хочет он? Освободить чернильницы – и вернуться к своим игрушкам, не причинив никому никакого вреда... Мужчины ведь любят свои игрушки, сами знаете.

– Иногда и женщины разделяют с нами эту любовь...

– Нет! – вскричал вдруг Панург и встал во весь свой ужасный рост. – Нет, нет и нет! Страшной ошибкой будет думать, что женщина способна понять нашу страсть к игрушкам! Будь то музыка или театр, война или наука – они топчут все наши увлечения с одинаковой брезгливой гримасой. Они согласны терпеть то, чем мы живем, только если это приносит барыш, способный обернуться кормом для них и их детенышей...

– Вы все время говорите – «детеныш». Похоже, дети вам неприятны?

– Хотите еще вина? Эй, кто-нибудь! Принесите нам вина!

– Они так быстро растут. Вчера оно еще ходило, держась за стены, сегодня говорит первые слова на своем странном чудесном языке, а завтра впервые поцелует вас в щеку, и вам покажется, что вы умираете от счастья...

– Вы совсем не пьете, дружище. Это меня рас... расстраивает. – Панург заметно опьянел и грузно облокотился на стол. – Напомню вам, что мы говорим о женщинах!

– Ах, да... – Пантагрюэль по-птичьи клюнул свой бокал, едва замочив губы. Его глаза блестели во мраке, как оброненные кем-то мелкие монеты. – И все-таки, признайте хотя бы, что женщины красивы. Они – как цветы...

– Растущие на навозе наших благих намерений...

– Их нежные пальцы...

– С мертвой хваткой...

– Их лучистые глаза...

– Как маяки на рифах...

– Их нежнейшие ушки...

– Пропускающие мимо все, что не касается денег...

– Их певучие голоса...

– Умеющие просверлить дыру в самой крепкой башке...

– Их игрушечные носики...

– Всегда чующие, чем можно поживиться...

– Их персиковые щеки...

– Не краснеющие от самой гнусной лжи...

– Их сочные грудки, стройные ножки, наконец, их...

– Знаете, что, дружище. Сейчас я набью вам морду, – Панург поднялся с треском, как истаявшая льдина, и навис над крохотным Пантагрюэлем.

– Ой, – сказал Пантагрюэль и добавил:

– Ой!

– Набью, как пить дать. Встаньте. Я не буду бить сидячего.

– Хотите, поспорим, что не набьете, – вдруг улыбнулся тщедушный Пантагрюэль, – после того, как я скажу одну-единственную фразу...

– Это какую же?

– Так спорим или нет?

– Нет... А впрочем... – Панург от души хлебнул вина из горлышка и уселся обратно на стул. – Спорим. Ставлю бутылку вина против вашего синяка на лбу, который не замедлит появиться, если ваша фраза не сработает.

– Можно говорить?

– Валяйте.

– Извольте. Выйдет так, что вы ударите меня из-за женщины.

– Да? – Панург почесал в затылке. – А ведь правда ваша. И получится, что они снова нас одурачили?

– Точно так.

– Ха! – Панург расхохотался так, что стул под ним с треском рухнул. – Ваша взяла. С меня бутылка. Эй, кто-нибудь! Принесите мне еще вина, да не с прилавка, канальи, а из подвала!

Инцидент был исчерпан, как и весь разговор. Панург сам выпил бутылку, проигранную в споре, и уехал на извозчике к знакомой актрисе. Пантагрюэль вздохнул, посидел в тишине за опустевшим столом, собрал в котомку остатки еды и пошел пешком домой – к толстой красивой жене и четырем чадам, которых так и не сможет никогда назвать детенышами.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Эротический этюд # 25

Из книги Сто осколков одного чувства автора Корф Андрей

Эротический этюд # 25 Он обернулся Кляксой и упал на ее чистейший тетрадный лист. Она успела превратиться в Чернильницу и растворила его с тихим всплеском. Он обернулся Вороненком и изнутри застучал по стеклу, проклевываясь. Она раздалась во все стороны, заквохтала


Эротический этюд # 26

Из книги автора

Эротический этюд # 26 Хочешь, я покажу тебе фокус? Вот моя шляпа. Она так велика, что, голова помещается в ней целиком, а поля лежат на плечах на манер старинного испанского воротника. Я ношу ее, когда не хочу ничего видеть, а в остальное время использую для трюков.Вот ее дно.


Эротический этюд # 27

Из книги автора

Эротический этюд # 27 – Хуй ее знает... – сказал Толстый. Он был бывший бандит и называл Стрелку «марухой»:– Может, загуляла...– Мож, и так, – сказал Беспалый. В прошлой жизни он был токарь. Или фрезеровщик. Какая теперь разница? Он был самый старый и называл Стрелку


Эротический этюд # 28

Из книги автора

Эротический этюд # 28 – Подари мне цветы, – попросила Она.– Какие? – спросил Он.– Не знаю. Какие хочешь. Только, чтобы их было много.Она сидела в кресле в старомодной ночной рубашке. Он лежал на кровати, ничему не удивляясь.– Ты поцелуешь меня? – спросил Он.– Да, –


Эротический этюд # 29

Из книги автора

Эротический этюд # 29 «Почему на бензоколонках никогда не продают цветов?» – подумал Он. «Ясное дело», – откликнулось изнутри. – «Цветы, как ты мог заметить, украшают иногда фонарные столбы вдоль дороги... Продавать цветы на бензоколонке – издевательство над тобой,


Эротический этюд # 30

Из книги автора

Эротический этюд # 30 Дождь колотил по подоконнику со старательностью неумехи-барабанщика, производящего тем больше звуков, чем меньше их приходится на нужную долю.Девочка с глазами сиамской кошки лежала на диване и смотрела в окно. Там от капель зябко вздрагивала липа, и


Эротический этюд # 31

Из книги автора

Эротический этюд # 31 Соната соль-минор для фортепиано в четыре руки. Опус 31 Часть первая. Vivo non tanto ...Ну и голос, – подумала Она. – Вероятно, таким будут читать список грешников на Страшном суде. И вся она хороша, эта тумба, запертая на ключ своей воинствующей девственности.


Эротический этюд # 32

Из книги автора

Эротический этюд # 32 – Видите ли, дружище, – сказал тот, которого мне приспичило назвать Панургом. – Женщины есть не что иное, как другой биологический вид существ.– Вот как? – удивился собеседник. Назовем его Пантагрюэль.– Представьте себе. Поэтому смешно пытаться


Эротический этюд # 34

Из книги автора

Эротический этюд # 34 Поиграем словами, дамы и господа.Но прежде заглянем в магический кристалл и услышим, как с центральной, огромной, запруженной и шумной из-под острых, зазубренных и беспощадных летят жалкие, горькие, истошные, последние-распоследние.Это литераторы


Эротический этюд # 42

Из книги автора

Эротический этюд # 42 Он решительно открыл дверь и шагнул в коридор, как в сени с мороза, прищемив дверью табачный дым и гул толпы, сунувшиеся следом.В коридоре было тихо, только сердце забивало сваи в оба виска сразу. И было от чего. Он слишком долго решался на этот шаг. За это


Эротический этюд # 48

Из книги автора

Эротический этюд # 48 – С другой стороны, мне нравятся его пьесы, – сказал Он о модном писателе. – В них есть жизнь, которой не хватает рассказам.– Не люблю пьесы, – Она капризно сморщила носик. – Они хороши только на сцене.У Нее было лицо дорогой штучной куклы, маленькие


Эротический этюд # 49

Из книги автора

Эротический этюд # 49 – Ну и денек сегодня... Жаркий, вы не находите? – ди-джей маленькой радиостанции отбросил всякие попытки веселить честной народ и откровенно потел в микрофон.– Да, – ответил телефонный женский голос. Тоже распухший от жары.– Что ж. Нам ничего не


Эротический этюд # 50

Из книги автора

Эротический этюд # 50 – То есть, от нас с тобой.– Закрыта, а то и вообще заколочена, – констатировал Он, подергав дверь на чердак. – От бомжей.– Да уж, хороши бомжи. В твоей хате человек двадцать разложить – раз плюнуть. И в моей человек десять протусуется без проблем.– А


Эротический этюд # 51

Из книги автора

Эротический этюд # 51 – Семь.– Король.– Еще семь.– Король.– Король.– Семь.– Отбой.– Ага...Баста перевернула карты и переглянулась с Копушей. Та ответила своим коронным взглядом – оливки в собственном соку, без косточек.– Девятки есть? – спросила Баста.– Ну, ну,