Эротический этюд # 46

Эротический этюд # 46

– Напьюсь... – сказал Первый. – Душа просит.

– Она у тебя каждый день просит, – хихикнул Второй. – Все ей мало, видать.

– Может, и мало, – пробурчал Первый, наливая.

– Такая у нас работа, – согласился Второй. – Без водки – не жизнь.

– Ну уж и не жизнь, – щеки Первого смялись в улыбку. – Одних баб сколько на халяву обламывается...

– Это когда ж тебе обломилось? Расскажи, что ль...

– Вот, вчера, к примеру. Такая барыня-хуярыня-картинка!

– Ну-ка, ну-ка, – глаз Второго блеснул, как бутылочный осколок. Он плеснул себе и напарнику.

– Вчера смотрю – в очереди стоит, с узелком, как водится. Не скажу, что высокая, но ничего себе, над старухами сразу видать.

– Сиськи-то? Есть сиськи?

– А то!

– Гут. А жопа на месте?

– Где ж ей быть? На месте.

– Ну?

– Чего «ну»? Подхожу, говорю тихо так, мол, хочешь, свиданку с твоим организую...

– А она?

– «Ой, – говорит, – правда?... А вы не рискуете? Это ведь запрещено...» «Ты мне не выкай, – говорю, – мы тут люди простые. Возьмешь за щеку – организую полчаса с хахалем твоим». А она смотрит и будто не понимает: «Вам, то есть тебе, денег нужно? – спрашивает. – У меня, говорит, немного, забирайте все».

– О дела! – Второй со смаком глотнул из стакана. – Ну?

– «Мне, – говорю, – на твои деньги насрать. У нас тут, под соснами, магазинов нету. А еще хуй пососать некому. Попросил бы у елки, да больно колючая. Так что давай, говорю. Ты – мне, я – тебе».

– Во даешь! Ну, Первый, за словом в карман не полезешь! А она?

– Глянула на меня, как на парашу, и отошла молча. А я стою себе и не дергаюсь, жду.

– Ну.

– Чего «ну»? Постояла, помолчала и подошла. «Согласна, – говорит. Только одна просьба, мол, сначала – свиданка, потом делай со мной, что хошь». «Э, нет, – говорю, – такие песни у нас не поют». «Тогда не надо», – говорит, и становится обратно в очередь. Тут, чувствую, дело не выгорит. Надо соглашаться.

– Согласился?

– А какая, на хуй, разница, до или после? Согласился.

– Накатим?

– Наливай.

Двое чокнулись над столом, по стенам шершаво дернулись тени.

– Ну, чего дальше-то было? Не томи душу.

– Посадил голубков в одну камеру, запер, а сам – к глазку.

– А к кому она приехала-то?

– К Пугалу. Прикинь, смех какой...

– К Пугалу?!

– К нему.

– К уроду этому? К уроду сраному, мелкому? – в голосе Второго мелькнула зависть. Он и сам был невелик ростом.

– Ага. Я сперва ушам не поверил. Такая фифа – и к Пугалу. Но она описала все чин-чинарем, и номер его назвала.

– Ну, а дальше? – обида в голосе Второго еще не рассосалась.

– Ну, как они вдвоем остались, так она сразу к нему – обнимать. Он ее тоже обнял, глаза закрыл, молчит. Долго так стояли. Потом она – шаг назад – и давай на себе пуговицы щелкать, что твои орешки, одну за другой. А он ей: «Не надо». Тут, мол, на нас смотрят. А она засмеялась, громко, по-блядски, и говорит: «Это не люди, их стесняться нечего». Ну, думаю, погоди, получишь у меня за свое «не люди», когда рассчитываться будем. А она тем временем раздевается, быстро, как по тревоге, тряпки по всей комнате летят, пока не осталась в чем мать родила.

– Эх, – крякнул Второй. – Гут, гут. Значит, сиськи на месте, говоришь?

– Сиськи не то, чтобы большие, но ничего, подержаться можно. Вот жопа подкачала. Маловата будет. А пизденка – что твоя клумба – подстрижена, ухожена... Так и вцепился бы...

– Накатим?

– Погодь. Ну вот, а Пугало сраное от нее пятится, как неродное. Я, говорит, грязный, ты ко мне не подходи. Она ему: «Плевать!» А сама разрумянилась, сразу видать – баба на взводе. Ну, а Пугало ты знаешь. И обычно-то ходит, как жмурик. А тут совсем белый стоит, от нее глаза воротит, к стене прислонился.

– Жмурик... Эт точно, – Второй обрадовался сравнению.

– А она к нему – и давай с него робу стягивать. Потом штаны. Он упирается, как дите, глаза закрыл, кадыком ворочает и хрипит будто. Но особо не сопротивляется. В общем, быстро она с ним управилась. Стоит голый, все кости наружу, будто она с него и кожу заодно с робой стянула. Главное дело – елда висит, никакого движения. Не то, что моя. Давно в дверь уперлась, как дамочка юбку начала стягивать.

– Ну?

– Она его обнимает, заговаривает, как цыганка, быстро-быстро, руками то здесь, то там шарит, как бы незаметно к елде подбирается. Подобралась, пальчиком погладила, в рот примерилась взять, да сразу не смогла – от вони отшатнулась сперва.

– То-то! – почему-то сказал Второй.

– Но потом все равно взяла. И давай сосать, лизать, в общем, все как положено и даже лучше. Я и то не выдержал, руку в карман засунул – и давай шары гонять. А Пугало, блядь такая, стоит и не шелохнется. Хозяйство как висело, так и висит, только кадык все быстрее дергается. Будто давится он чем-то, молча... Потом как заорет на нее: «Ты что, сука, ожидала?»

– Так и сказал: «сука»?

– Так и сказал. Я сам удивился. А она, видать, не удивилась. Только дернулась, будто он ее ударил, и замерла.

– Так, с хуем во рту и замерла? – хихикнул Второй.

– Ага. Чтобы не сболтнуть чего, наверное.

– Гы...

– Ну вот. А он сам в сторону отпрыгнул и давай орать. «Ты, мол, зачем приехала? Я тебя звал, мол? Я тебя просил? Ты же, – кричит, – меня бросила, зачем вернулась? Я же здесь из-за тебя, что я могу, – говорит, – к тебе чувствовать, кроме этой... как ее... ненависти!»

– Ух ты! – восхитился Второй. – А она?

– «Я, – говорит, – была дурой. Все бабы – дуры. Прости. У меня, – говорит, – никого после тебя не было».

– Это она о чем? – удивился Второй.

– Не знаю. Я так понимаю, что ее никто не ебал.

– Вообще?

– Ну, после Пугала.

– А-а. Пиздит, конечно.

– Ясное дело. В общем, он орать вдруг перестал, садится на кушетку – и в слезы. А она его своим пальтишком накрыла, узелок разворачивает – и садится на пол, что твоя собака, около него. Он смотрит на узелок – а там всякие пирожки, картошечка, варенье, хуе-мое. Он хватает пирожок и – целиком в рот. Жует, а слезы по щетине катятся – цирк. Потом еще пирожок, еще. На шестом остановился. Погладил ее по голове. Прости, говорит.

– Это за что?

– Не знаю. Мож, за то, что орал?

– А чего тут такого? Это он, видать, за то, что хуй не стоит.

– Может, и так. В общем, она с колен встала, села рядом с ним, обняла за плечи. Сидят, молчат. Он жует, плачет. Она дышит неровно, но глаза сухие. Он ее спрашивает: «Как там, мол, в Москве?» Она ему давай тихонько рассказывать, кто на ком женился, кто книжку написал, кто на какой работе работает. Меня даже смех разбирает – сидит голая телка и лясы точит. И с кем! С мужиком, который уж два года баб не видал! Но, думаю, когда-то у него, видать, крепко стоял, раз такую кралю отхватил.

– У них там, в городах, главное дело – пиздеть красиво. А чтобы стоял – дело второе.

– Что-то я не слышал, чтобы Пугало пиздело красиво. Молчит, как пень, с утра до ночи.

– Так ты ж не баба. Чего ему перед тобой заливаться?

– Ладно. Дальше-то будешь слушать?

– А то!

– Ну так вот. Неизвестно, сколько голубки проворковали бы, но пирожки раньше меня их беседу похерили.

– Какие пирожки?

– Те самые. Долго они у Пугала в пузе не просидели. Обратно попросились. В общем, блевать он кинулся, еле до параши добежал. Не принял организм.

– Надо было три съесть, не боле, – понимающе кивнул Второй. – Опять же, нервы.

– Да. Может, четыре еще потянул бы зараз. Но пять – это...

– Да ладно, дальше давай. Накатим?

– Погодь.

– Гут. Валяй, складно рассказываешь.

– Дальше дело было так. Клоун наш совсем поплохел после собственной блевотины. Улегся на пол рядом с парашей, голову руками закрыл и говорит одно слово: «Уходи».

– Гы. Она уходит, а тут ты!..

– Нет, погодь. Она – к нему, рядом ложится. И давай шептать что-то на ухо. И обняла его сверху, на манер одеяла. О чем они там болтали, не знаю, только вижу вдруг – ебутся. Тихо так, без лишних слов, завозились на полу.

– Да ну? Гут!

– Ага. Обнялись, ебутся и шепчутся. Я ухо приложил, чтобы слышнее было. Она ему: «Милый, родной, люблю...» Ну, и он ей то же самое. А иногда совсем тихо шептались, мне не разобрать было...

– Ну...

– Чего «ну»... Худо-бедно кончили, поплакали, пообнимались – и одеваться стали. Не жарко, в камере-то, голым долго не походишь.

– А потом?

– А потом Он ее к двери провожал. За руку держался, отпускать не хотел. В самых дверях она к нему повернулась и спокойно так говорит: «Ты мне, небось, не веришь, что никого не было?» Он улыбается, ничего не говорит. А она ему: «Ты верь. Не было». А он ей: «Спасибо».

– Чево? – Второй пожал плечами. – За пирожки, что ль?

– Не знаю...

– Гут! – Второй потер руки и разлил остаток водки по стаканам. – Теперь валяй, рассказывай, как ты ее потом... Того этого...

– Вот теперь накатим.

– Давай.

Свет лампочки, переломившись в запрокинутом стакане, прыгнул на стену хворым электрическим зайчиком.

– Отвел его в камеру, возвращаюсь.

– А она?

– Она спокойно так говорит: «Я готова».

– А ты?

– А я ее за жопу взял и говорю: «Пошли, раз готова».

– Гут. А она?

– А она мне: «Поскорее, если можно». И заходит обратно в камеру. «Здесь?» – спрашивает.

– А ты – за ней, дверь запер, – Второй облизнулся, – и в хвост и в гриву!..

– Ага. И раком, и боком, и вертолетом, и солнышком, и за щеку с проглотом... Все, что жмурик не доебал – мне досталось. Кричала, сучка, как резаная – нравилось, поди.

– Эхма... – Второй залез рукой в штаны – поправить распухшее хозяйство... – Хорошо...

Первый вздохнул и доцедил пару капель из пустого стакана. Стояла такая тишина, что слышно было, как у Первого на душе скребут кошки.

– Где бы еще водки достать? – сказал Второй. – Душа горит...

– Хорошо бы, – хмуро отозвался Первый.

– Слышь...

– Чего?

– А ведь ты пиздишь... – Второй блеснул глазом из темноты. – В глазок смотрел, а ебать не ебал. Отвел, поди, к выходу и пальцем не тронул?

– Может, и так... – Первый вздохнул.

– А я бы все равно выебал, – зло сказал Второй.

– Может, и так... – повторил Первый и посмотрел в пустой стакан.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Эротический этюд # 25

Из книги Сто осколков одного чувства автора Корф Андрей

Эротический этюд # 25 Он обернулся Кляксой и упал на ее чистейший тетрадный лист. Она успела превратиться в Чернильницу и растворила его с тихим всплеском. Он обернулся Вороненком и изнутри застучал по стеклу, проклевываясь. Она раздалась во все стороны, заквохтала


Эротический этюд # 26

Из книги автора

Эротический этюд # 26 Хочешь, я покажу тебе фокус? Вот моя шляпа. Она так велика, что, голова помещается в ней целиком, а поля лежат на плечах на манер старинного испанского воротника. Я ношу ее, когда не хочу ничего видеть, а в остальное время использую для трюков.Вот ее дно.


Эротический этюд # 27

Из книги автора

Эротический этюд # 27 – Хуй ее знает... – сказал Толстый. Он был бывший бандит и называл Стрелку «марухой»:– Может, загуляла...– Мож, и так, – сказал Беспалый. В прошлой жизни он был токарь. Или фрезеровщик. Какая теперь разница? Он был самый старый и называл Стрелку


Эротический этюд # 28

Из книги автора

Эротический этюд # 28 – Подари мне цветы, – попросила Она.– Какие? – спросил Он.– Не знаю. Какие хочешь. Только, чтобы их было много.Она сидела в кресле в старомодной ночной рубашке. Он лежал на кровати, ничему не удивляясь.– Ты поцелуешь меня? – спросил Он.– Да, –


Эротический этюд # 29

Из книги автора

Эротический этюд # 29 «Почему на бензоколонках никогда не продают цветов?» – подумал Он. «Ясное дело», – откликнулось изнутри. – «Цветы, как ты мог заметить, украшают иногда фонарные столбы вдоль дороги... Продавать цветы на бензоколонке – издевательство над тобой,


Эротический этюд # 30

Из книги автора

Эротический этюд # 30 Дождь колотил по подоконнику со старательностью неумехи-барабанщика, производящего тем больше звуков, чем меньше их приходится на нужную долю.Девочка с глазами сиамской кошки лежала на диване и смотрела в окно. Там от капель зябко вздрагивала липа, и


Эротический этюд # 31

Из книги автора

Эротический этюд # 31 Соната соль-минор для фортепиано в четыре руки. Опус 31 Часть первая. Vivo non tanto ...Ну и голос, – подумала Она. – Вероятно, таким будут читать список грешников на Страшном суде. И вся она хороша, эта тумба, запертая на ключ своей воинствующей девственности.


Эротический этюд # 32

Из книги автора

Эротический этюд # 32 – Видите ли, дружище, – сказал тот, которого мне приспичило назвать Панургом. – Женщины есть не что иное, как другой биологический вид существ.– Вот как? – удивился собеседник. Назовем его Пантагрюэль.– Представьте себе. Поэтому смешно пытаться


Эротический этюд # 34

Из книги автора

Эротический этюд # 34 Поиграем словами, дамы и господа.Но прежде заглянем в магический кристалл и услышим, как с центральной, огромной, запруженной и шумной из-под острых, зазубренных и беспощадных летят жалкие, горькие, истошные, последние-распоследние.Это литераторы


Эротический этюд # 42

Из книги автора

Эротический этюд # 42 Он решительно открыл дверь и шагнул в коридор, как в сени с мороза, прищемив дверью табачный дым и гул толпы, сунувшиеся следом.В коридоре было тихо, только сердце забивало сваи в оба виска сразу. И было от чего. Он слишком долго решался на этот шаг. За это


Эротический этюд # 48

Из книги автора

Эротический этюд # 48 – С другой стороны, мне нравятся его пьесы, – сказал Он о модном писателе. – В них есть жизнь, которой не хватает рассказам.– Не люблю пьесы, – Она капризно сморщила носик. – Они хороши только на сцене.У Нее было лицо дорогой штучной куклы, маленькие


Эротический этюд # 49

Из книги автора

Эротический этюд # 49 – Ну и денек сегодня... Жаркий, вы не находите? – ди-джей маленькой радиостанции отбросил всякие попытки веселить честной народ и откровенно потел в микрофон.– Да, – ответил телефонный женский голос. Тоже распухший от жары.– Что ж. Нам ничего не


Эротический этюд # 50

Из книги автора

Эротический этюд # 50 – То есть, от нас с тобой.– Закрыта, а то и вообще заколочена, – констатировал Он, подергав дверь на чердак. – От бомжей.– Да уж, хороши бомжи. В твоей хате человек двадцать разложить – раз плюнуть. И в моей человек десять протусуется без проблем.– А


Эротический этюд # 51

Из книги автора

Эротический этюд # 51 – Семь.– Король.– Еще семь.– Король.– Король.– Семь.– Отбой.– Ага...Баста перевернула карты и переглянулась с Копушей. Та ответила своим коронным взглядом – оливки в собственном соку, без косточек.– Девятки есть? – спросила Баста.– Ну, ну,