Глава 15 Старость

Глава 15

Старость

Больше года прошло с тех пор, как я повстречался с Лек и мы сидели на скамейке Дузит парка, где она поведала мне историю о Большом Митче и баре Green Papaya на Патпонге. Сейчас мы сидим на шезлонгах бок о бок, под зонтом-навесом, солнечные лучи струятся через отверстия в нем. Мы сидим на пляже сумасшедшего туристического городка Паттайя. Мы смотрим и делаем недобрые замечания, пока вдоль кромки воды продолжается сонное движение фарангов с багажом и их молодого тайского эскорта. Лек бессознательно трогает своей левой рукой каждую из своих новых грудей. Она ездила в Сингапур на заработки и они стоили ей 600 $. Это были последние деньги, которые она получила от Митча. Они больше не контактировали.

Она не жалеет. Свои груди, сделанные 6 месяцев назад, она воспринимает как часть себя, такую же, как свои руки и ноги. Теперь они ее. Она пытается вызвать воспоминания о своем предыдущем теле после десятилетия приема оральных гормонов. Доктор сказал, что она может пройти операцию по увеличению груди и ей нужно прекратить на какое-то время прием гормонов и принимать вместо них витамины.

Я размышляю над безбрежностью моря и песка и знаю что мое исследование, как оно есть, никогда не будет завершено, но оно все равно должно прийти к какому-то заключению. Я никогда не пойму полностью, что творится за этими черными глазами и в головах бесчисленных коллег Лек. У нее уже наготове маленькая тарелка с рисом, чтобы задобрить духов комаров, когда начнет темнеть.

Есть еще один вопрос, который мне нужно задать. Я видел лишь очень немного старых катоев во время своих путешествий: двоих в Чианг Мае и одного в Кхон Каене. Длинноволосая 65-летняя продавщица в Кхон Каене, которая носила цветную повязку на голове, согласилась поговорить со мной через переводчика, но не разрешила сфотографировать себя. Из разговора с ней, и некоторыми другими в Чианг Мае, и из отчетов о духовных медиумах Уолтера Ирвина, я знал, что они жили в общинах, но они были менее доступны для исследователей, чем молодое поколение.

Я поворачиваюсь к Лек, которая глядит на линию горизонта, где море встречается с небом. Один последний вопрос для исследования. На английском.

— Лек.

— Ммм.

— Что происходит с катоями, когда они становятся старыми? Когда они больше уже не красивые?

Ее круглое лицо глядит на меня в изумлении. Как фаранг может быть таким глупым?

— Они спят, Ричар, спяяяяят. Потому что у них нет денег.

Не совсем неожиданный вопрос для меня тоже. От Лек:

— Я красива, Ричар, или нет?

Последующие исследования, проведенные с целью доказательства этого несколько сжатого описания Лек, что происходит с катоями, когда они стареют, не дали особо полной картины происходящего. Карьеры тех, которые вступают на путь проституции в возрасте 20 лет или раньше, считаются в общем-то завершенными годам к тридцати, также как в случае с женскими проститутками. Потом, если у них нет семей, к которым они могут вернуться, или их семьи не желают их видеть, и если они не скопили достаточно денег на жизнь (что более чем вероятно), они могут впасть в пассивное состояние, мало чем интересуясь, кроме как слоняться без дела, смотреть телевизор и сплетничать — «спать» как это описала Лек. В западных странах такое состояние может быть названо «депрессия» и считается нежелательным. Но в юго-восточной Азии затянувшееся безделье и бездумная жизнь не обязательно считаются ненормальным, позорным или болезненным состоянием. Многие из тех, которые находят, что больше не пользуются спросом, потому что они больше не могут конкурировать со своими молодыми коллегами, естественно сбиваются в то, что мы называем «группы поддержки», разделяя жилье, берясь за случайную работу — живя скромной жизнью в коммуне.

Какой процент катоев вступает в проституцию, по выбору или из-за экономической нужды, тоже не ясно. Некоторые, как Даенг, стали исполнителями кабаре, даже звездами. И среди них определенное количество тоже предоставляет случайные сексуальные услуги, в виде подработки на стороне. В этом отношении они не отличаются от шоу-герлз низкого уровня в Европе 19 века, которые прославились своей моральной распущенностью. В случае профессиональных исполнительниц, когда они становятся слишком старыми, чтобы участвовать в более привлекательных ролях, у них есть множество альтернатив на выбор. Им могут предложить играть комические и шутовские роли в кабаре. Их могут нанять как швей, дизайнеров, помощниц хореографов. Или они могут взять на себя административную работу в заведении.

Но хотя они довольствуются репутацией, даже культурной традицией, как поставщики амурных услуг, не все катои ведут жизнь, которая полностью или частично забита беспорядочными связями. Некоторые, как Мали в нашем примере, находят и занимаются обычной работой и живут с «сестрами» или мужьями. Редко их можно найти живущими в одиночку.

Такова судьба этих ущербных, нерешительных, но все равно отважных людей.